Забери мою жизнь

И сразу стала моей Лети – нежной девочкой с добрым сердцем.

К ужину был накрыт длинный стол в гостиной. При виде дочери барон аж привстал. Он тоже не мог поверить своим глазам: привез в дом юную девочку, а сейчас в комнату вплыла настоящая леди. Удивление сменилось самодовольством: вот, мол, какую красавицу я породил.

Хозяин дома подготовился к приезду дочери: закупил деликатесов, а кухарка наверняка стряпала весь день. Но Лети от волнения едва притронулась к еде. Утиная грудка остывала на серебряном блюде, фаршированные грибы покрылись пленкой жира, а Летиция все никак не могла осилить печеночный паштет с маленькими гренками.

"Чарльз Ви’Рем вел светскую беседу: рассказывал о погоде и природе. Лети кивала, но я видел, что она думает о чем-то своем и время от времени дотрагивается до амулета.

– Барон, может быть, вы мне скажете, почему я родилась с таким редким и опасным даром? – вдруг спросила она.

Барон едва не подавился от неожиданности. Он кашлял и одновременно отрицательно качал головой.

– Нет, – выдавил он наконец. – Это просто случайность. Сочетание множества факторов. Так бывает.

Он протирал слезящиеся глаза салфеткой и не смотрел на Лети. Из-за этого казалось, что он не до конца честен.

– Понятно, – грустно сказала Лети. – Жаль, что я не могу от него избавиться.

– Ты уникальна, Летиция, – воскликнул барон. – Ты сама не знаешь, каким сокровищем обладаешь. Алхимики всегда искали способ получить философский камень, который превращал бы все металлы в золото. А ты – философский камень в магической науке.

Чарльз Ви’Рем говорил с такой страстью, будто Лети родилась не естественным путем, а была собственноручно создана им в пробирке. Лети смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Вы так говорите, барон, будто я редкий ингредиент зелья, – смущенно сказала она. – Как чешуя дракона или крылышки фейри.

– Нет, конечно, нет! Все сложнее! Дело в том… – начал барон, но осекся, добавил тусклым голосом: – Но это, конечно, просто теория. Когда-то я всерьез интересовался наукой. Я ведь оканчивал факультет теории и исследований, хотел оставить свое имя в истории.

Он скривился.