Забери мою жизнь

Как хорошо, что я вовремя опомнился! Но самое страшное – я ведь мог и не остановиться.

Не знаю, что чувствуют любители дурманных зелий, когда первый раз пробуют «Зеленый туман» или «Око тьмы», но мне и капли ее крови хватило, чтобы попасть в зависимость. О светлые боги, Лети… Ты мое дурманное зелье.

Я все решил: если жажда выйдет из-под контроля, я уйду. Уеду на край света. Откуда там спустились вампиры? С северных предгорий? «Навещу прародину. – Я невесело усмехнулся. – Глядишь, и остыну!»

Но сначала надо разобраться с неизвестным заказчиком.

Да и сородича-убийцу, который потерял контроль над собой, нельзя оставлять на свободе.

Проклятие! А ведь не так давно я считал самой большой опасностью для Лети малыша Горги и проваленную практическую!

Все, теперь за территорию студенческого городка Лети выйдет только в случае крайней необходимости, а тела для допроса пусть господин Тинер лично привозит в академию.

Надеюсь, что Летиции удастся поспать. Сам же я не сомкну глаз до утра. Вампиры… Что же, следует признать, что надежды оказались напрасными, все-таки я вампир. Так вот, вампиры почти не нуждаются в сне, а мне стоит обдумать, что я расскажу Лети о ее отце.

Я обманул ее: я все же кое-что увидел. Но Летиции и так хватило потрясений, чтобы добивать ее сообщением о том, что отец вовсе не любил ее мать.

Образы были смутными, но я успел разглядеть лицо мужчины. Летиция на него очень похожа – те же черные волосы, синие глаза, острые скулы. Русоволосая хрупкая девушка рядом с ним выглядела испуганной серой мышкой. Кровь Лети говорила голосами обоих родителей.

«Зачем я сбежала из дома? Я ведь любила, верила… За что он так со мной? Сколько я могу выдержать?..»

«Как ты мне надоела, слезливая дрянь. Ты не поняла, что я тебя использовал? Все еще смотришь на меня глазами побитой шавки? Не прячься за свой живот – дочери ты все равно не получишь.

Я видел родителей Летиции в богато обставленной гостиной. Женщина сидела в кресле у камина, грустно опустив голову и положив руку на круглый живот. Мужчина возвышался на ней, смотрел с презрением. Вот он наклонился, а мать Лети дернулась, стараясь отклониться даже от тени, отброшенной этим человеком.