Забери мою жизнь

По вечерам в столовой собиралась компания первокурсников с разных факультетов. Приходили под благовидным предлогом – делать сообща домашнее задание, а в итоге посиделки заканчивались то песнями под лютню, то страшными историями в полутьме. Под потолком мерцали огневики, студенты сидели, сбившись в тесные группы, и кто-нибудь непременно заводил старую как мир историю про преподавателя с синими зубами и про черный катафалк, неотступно преследующий того, кто его по неосторожности призвал.

В такие моменты я себя чувствовала едва ли не старушкой, которая повидала всякое и которую ничем не испугать.

– У-у, неинтересно с вами! – как-то возмутился Рум.

Он сунул мне под нос руку, отломанную у скелета в кабинете целителей, крича: «Рука ужаса потянулась к шейке нежного создания!» Я окинула и Рума, и руку скучающим взглядом: сущая ерунда после поединка Урагана со Смерчем. А Нис выдрал кость из пальцев оборотня и отбросил в сторону.

– Ничем этих фиолетовых не пронять! – фыркнул оборотень.

На время удалось забыть обо всех печалях.

И все бы ничего, если бы Ларнис пошел в лавку, как обещал. После того как он узнал, что убийца одной с ним расы, он будто специально решил себя помучить или наказать, не знаю. А может, хотел доказать себе, что продержится без крови сколько угодно.

Все мои намеки он пропускал мимо ушей, а когда я сказала прямо, отмахнулся с деланой беззаботностью:

– Лети, схожу в свое время, уже скоро.

Что за человек! То есть вампир. Неужели придется тащить за руку, как в первый раз?

Но случилось событие, после которого Нис сам понесся в лавку быстрее урагана.

И да, теперь я знаю, как появляются клыки!

Я давно хотела попросить Ниса попробовать мою кровь. Мне не давала покоя мысль, что разгадка моего происхождения где-то совсем близко, в моих венах, и если Ларнис попробует хоть капельку, то сможет увидеть что-то важное.

Раньше я часто думала об отце, старалась представить, каким он был. Мама не успела рассказать, как она с ним познакомилась и где провела несколько месяцев после того, как сбежала из дома в восемнадцать лет. Разумеется, они любили друг друга, как иначе? Может быть, отец погиб и поэтому мама, уже беременная мной, вернулась к старшей сестре, которая терпеть не могла ни ее, ни противную писклю, которую мама принесла в подоле.