За все спрошу жестоко

Пока тот еще не напился, Алексу нужно было решить с ним деловой вопрос.

– Борис Федорович, вы, наверное, помните, о чем я вас просил? – начал он, когда женщины ушли.

– О чем ты меня просил? – непонятно, то ли в шутку, то ли всерьез удивился он.

– Ну, помните, вы помогли мне приобрести электронно-вычислительные машины.

– Приобрел?

– Да, спасибо большое.

– Так в чем же дело?

А дело заключалось в том, что десять компьютеров, которые Алекс взял за границей, принесли ему бешеную прибыль. Семьсот процентов рентабельности!.

– Ну как в чем? Есть партийная программа информатизации, есть научно-технические центры, которые нуждаются в электронно-вычислительной технике. В конце концов, есть специалисты, которые могут довести эту технику до ума.

– Я знаю, что без меня у тебя ничего не выйдет, – каверзно усмехнулся Борис Федорович.

– Ну, мы бы могли договориться. Вы бы могли иметь процент с реализации, – на заговорщицкий манер понизил голос Алекс.

– С какой реализации? Ты что, собираешься продавать компьютеры?!

– Не все, конечно. Небольшую часть, чтобы окупить затраты на русификацию программного обеспечения.

– Не надо мне никаких процентов! Я старый партийный работник, а ты предлагаешь мне такое! – искренне, как показалось Алексу, возмутился Артюхов.

Увы, но такие динозавры в партийных и комсомольских дебрях еще встречались. Номенклатурными благами пользовались вовсю, но взяток не брали, даже наказывали за такое «безобразие». Не все партийные деятели прониклись духом предпринимательства. Кстати сказать, в комсомольских рядах таких идеалистов было гораздо меньше.

– Да нет, я не предлагаю, просто подумал, – с покаянным видом вздохнул Алекс.

– Ты это мне брось!.. За шашлык, конечно, спасибо, за коньяк тоже. Но с компьютерами я тебе помочь сейчас не могу. Лимиты, знаешь ли.

– М-да.

– Может, как-нибудь попозже... Ты мне через месяц позвони, я тебе скажу.

– Через месяц так через месяц.

– Да не вешай ты нос, комсомол! Жизнь прекрасна! Вон какая у тебя красавица жена. Живи да радуйся!

Борис Федорович улыбался бравурно, но в глазах угадывалась зависть.