За все спрошу жестоко

А он лох, какое тут слово пацана? Я это слово могу обратно забрать... Но мне Алекс нужен. У него выходы на больших людей, и с охраной он что-то там мутит...

– С какой охраной?

– Ты же знаешь, КГБ больше нет. Есть Министерство безопасности и куча безработных конторщиков. Алекс одного такого к себе взял начальником охраны.

– Короче говоря, с ним лучше не связываться?

– Я этого не говорил.

– И мне на раздербан его не отдашь?

– Я же сказал, что могу забрать слово."

"– Короче, хочется и колется, – усмехнулся Семен.

– Можно и так сказать.

– Давай я им займусь. На двадцать пять копеек поставлю. Пятнадцать копеек мне, десять тебе.

– Нет, давай наоборот.

– Хорошо, десять копеек мне и десять копеек тебе. Ни вашим, ни нашим...

– Забились.

Семен попрощался с Нахрапом скупым кивком. Не тот это человек, которому он хотел бы подать руку.

* * *Сэм шел медленно, неторопливо, но Алекс почему-то все никак не мог от него убежать. Его ноги вязли в пустынных песках.

И все-таки Алекс от него убежал. Выбрался на ровную полосу дороги, присыпанной песком, сел в белый «Кадиллак» с открытым верхом. Только двигатель почему-то не заводится. А Сэм все ближе. И видны зеленые магические огоньки в его глазах. И щерится он, а зубы у него волчьи.

Но машина все-таки завелась и даже поехала. Только дорога вдруг куда-то исчезла, один сплошной песок вокруг. Хотя его уже не видно в кромешной мгле.

Алекс закричал и... проснулся. Но почему вокруг все та же непроглядная тьма? И почему руки его и ноги связаны, а рот заклеен какой-то лентой? И, похоже, мешок на голове...

Да, вчера вечером он много выпил. И кокаинчику на одну ноздрю принял.

Усыгин задергался, пытаясь высвободиться, но тут же последовал сильный удар по голове, и он потерял сознание...

Очнулся Алекс в какой-то темной комнате. Руки развязаны, ноги тоже, рот ничем не склеен. Но состояние такое, что даже шевелиться не хочется.