За все спрошу жестоко

– Алексей Григорьевич, у нас гости! – взволнованным голосом сообщил начальник охраны.

И тут же за дверью испуганно вскрикнула секретарша. Неужели начались погромы?

Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет вошли бритоголовые качки в кожаных куртках поверх спортивных костюмов. Прохладно сегодня на улице, уже август. Но будь в Москве жара, они все равно бы явились в таком виде. Униформа у них такая.

Среди бандитов особо выделялся атлет с бульдожьим лицом. И Алекс ничуть не удивился бы, если бы тот зарычал на него и гавкнул.

– Здорово, банкир!

– Э-э... Вы кто такие?

– Солнцевские мы. Слыхал о таких?

Алекс с угнетенным видом кивнул. Кто ж не слышал про солнцевскую братву?.. Не погрома ему нужно было бояться, а наезда. Милиции сейчас не до того, чтобы заниматься бандитами. И до КГБ не достучаться, когда в стране такая чехарда.

– Значит, слышал... Скажи своей секретарше, чтобы чайком нас угостила. Посидим тут с тобой, почаевничаем... Или мы тебе не нравимся? – усаживаясь на стол, весело улыбнулся рэкетир.

Его подопечный сел на другой край директорского стола, а двое других, взяв стулья, подперли Алекса с двух сторон. В тиски взяли, не вырваться. Но, может, они все сядут за приставной стол, когда секретарша принесет чай?

– Так нравимся мы тебе или нет? – все так же весело спросил бандит с бульдожьим лицом.

Он взял со стола бронзовый канделябр в форме обнаженной женщины с кувшином на голове, щелчком толстых пальцев выбил из гнезда одну свечу, затем другую, третью.

– Н-нравитесь.

– А сотрудничать с нами хочешь?

– З-зачем?

– Затем, что мы тебя охранять будем.

– У меня есть охрана...

– Видели мы твою охрану, – хмыкнул бандит. – Фуфло полное. Нас даже остановить не пытались... На улице беспорядки, а у них дверь открыта. А если настоящие бандиты навалятся?

– А вы ненастоящие?

– Мы не бандиты. Мы твоя охрана.

– Но у меня есть охрана. Волынская братва.

– Не знаем о таких.

– Они с люберецкими вместе, – жалко улыбнулся Алекс.

– Все равно не знаем.

Увы, но волынская братва затормозилась в развитии. Может, иногда и помогала люберецким в качестве пушечного мяса, но на том ее участие в криминальной жизни столицы и заканчивалось. И кооператив их не развивался – как был, так и оставался в подвале. И водкой они уже не занимались, как прежде. А хозрасчетный центр, которым руководил Пуп, перепродавал всякую всячину для кооперативов и прочих частников. И тоже никакого развития.