Выгодный риск

Ответ верный, пристав?

– Так точно, господин Пушкин… Жулик не должен быть доктором…

Стянув с головы шляпу, Австидийский прижал ее к груди.

– Господа… Прошу вас… Это была ошибка… Слабость… Такой урок мне… Простите… Бес попутал… Все верну до копейки… Простите… Прошу, не надо суда… Пожалейте…

– Закон суров и не знает жалости, – сказал пристав.

Доктор уткнулся лицом в шляпу и зарыдал. Плечи его тряслись. Пушкин дал знак, чтобы не перегнуть палку. Носков не возражал: по натуре он не был кровожадным, посчитав, что обидчик получил сполна.

– Господин пристав подумает о снисхождении при одном условии, – сказал Пушкин.

– Да, да, все что угодно! – Австидийский отер шляпой слезы.

– Два дня назад Лазарев прибежал к вам утром, чтобы залечить ожог. Он сказал, что случилось?

Такого вопроса Носков не ожидал, но виду не подал.

– Митенька сильно ругался… Говорил, что дочка господина Алабьева плеснула ему в лицо кипятком, еле увернулся. Грозился, что дорого заплатит… Я ему повязку сделал…

– Петрушка невесту выбирал…

Австидийский решительно не понял, при чем тут Петрушка.

– Ничего подобного не сообщал…

– Лазарев говорил, как отомстит?

– Нет, конечно… Митенька же хитрый…

– Лично мадемуазель Алабьеву знаете?

– К сожалению, не бывала у меня…

– Как умерший молодой человек оказался у вас в кабинете?

Всхлипывая и тяжко вздыхая, доктор рассказал, как городовой приволок с улицы чуть живого, как он пытался помочь, дав лекарство, и какое испытал удивление, когда расстегнул сорочку. Дальнейшее полиции известно.

– Берите лист бумаги, пишите признательные показания, – сказал Пушкин. – После чего господин пристав решит, как с вами поступить.

Австидийский был готов на все, лишь бы не оказаться под судом.

Носков испытывал такую благодарность к чиновнику сыска, что готов был сделать для него все, что угодно. В границах разумного, конечно. Например, отвести в мертвецкую.

– Где городовой встретил этого человека? – спросил Пушкин, пересекая двор участка.

– На Большой Пресненской, у него пост рядом с мостом.

– Благодарю, Михаил Николаевич, что заметили улику…

– Лучше вы разберетесь, чем на участке тело будет висеть… Мы его не трогали, лежит, как нашли…

Воздвиженский уже гостеприимно распахнул ворота мертвецкой и зажег смотровую лампу."

"Молодой человек вытянулся на столе. Свободный галстук висел хомутом, сорочка распахнута до пояса.