Выгодный риск

Лопахин позволил загулявшему ткнуться в его грудь.

– Что, господин хороший, празднуем? – без злобы, а с участием спросил он.

В ответ раздался хрип, как будто выдавливали воздух из кузнечных мехов. Молодой господин дошел до той степени веселья, когда речь бессильна.

– Эк тебя развезло… Куда отвести-то, любезный?

Городовому ответил сиплый звук и толчок в грудь.

– Где проживаешь, на Пресне?

Раздался стон такой жалобный, что Лопахину стало не по себе. В темноте незнакомый звук вызывает тревогу.

– Что говоришь-то, не пойму?

Пьяница осмысленно потыкал в себя указательным пальцем, а потом указал вперед. После чего покрутил правой рукой вокруг левой, будто наматывал. Что было довольно странно. Лопахин принюхался. От господина пахло хорошим одеколоном. Но и только. Ни капли сивушного духа. Не пил ничего крепче чая.

– Может, к доктору? – спросил городовой, как по наитию.

Свистящий звук можно было расценить знаком согласия.

– Ну пойдем, коли так, отведу… Тут поблизости…

Взяв молодого господина под локоть, Лопахин повел бережно.

Весу в нем не было никакого. Легкий, как перышко…

…Практикующий врач Иван Иевлиевич Австидийский принимал в частном кабинете на Кудринской улице. Масленицу он любил искренне: ни в какое иное время года у него не бывало столько пациентов. Причем пациентов с самыми выгодными болезнями: перееданием, травмами от падений, запоями и ранениями после катаний с ледяных горок. Чаще всего приходили с перееданием.

Некоторых, самых отчаянных любителей блинов приносили на носилках. Доктор приводил их в чувство, ставил на ноги в самом прямом смысле и получал неплохой заработок. Так что на время Масленицы продлевал прием до глубокой ночи, а цены поднимал в три раза. Как и все частные врачи Москвы в эти чудесные дни. А что такого: деловой подход…

Звук дверного колокольчика сообщил, что заработок сегодня продолжит расти. Доктор сам пошел открывать дверь.

На пороге стоял молодой человек, дышавший с тяжким хриплым выдохом. Глаза его, почти стеклянные, и полуоткрытый рот, с которого тянулась слюна, говорили о крайней степени опьянения. Пациента поддерживал знакомый городовой, которого Австидийский не забывал баловать на праздники рублем, а то и тремя. За что получал пациентов с улицы.

– Что с ним?

– Еле ноги переставляет, совсем плох. – Лопахин заботливо смахнул остатки снега с пальто.