Всем, кому должна, – прощаю, или От любви страховки нет!

– И ты решила, раз истинная, значит, можешь мне изменять? Думала, сможешь крутить мной, как тебе захочется?

Чернильная тьма устремилась к предательнице, но я усмирил силу, не дав той коснуться неверной женщины.

– Не надо! О, прости меня! Любимый!

Ядовито усмехнувшись, сжал кулаки. Я прекрасно знал, какой силой обладаю, знал, что Самира всегда боялась меня и моих подданных. А сейчас ее уверенность в том, что у меня нет выбора и я приму ее любой, лопалась как мыльный пузырь.

Я бы еще мог простить ей вереницу поклонников, ухаживания которых она принимала и расточала авансы, но не потерю невинности.

Я еще не выяснил, кому она отдалась. Из поклонников она особо выделяла троих, их уже бросили в темницу. Допросом займусь лично, не желая никого иного посвящать в подробности своей личной жизни. Они умрут, вопрос лишь в том, насколько быстро и мучительно.

Сам виноват, что доклады тайно приглядывающей за ней охраны я прочитал только сейчас и узнал, как весело проводила время моя невеста.

Даже к ответу охрану призвать нельзя. Они не знали, что наблюдают за моей невестой. Обретение истинной я держал в секрете, чтобы враги не использовали ее в своих целях. Тайная помолвка показалась идеальным выходом на тот момент.

Я еще спрошу с ее отца, куда он смотрел, когда его дочь компрометировала меня, ведя себя неподобающе.

Одна только мысль, что кто-то посмел посягнуть на то, что я считал своим, приводила в бешенство. А на Самиру мой вид наводил не просто ужас. В глазах невесты я отчетливо видел, что она прощается с жизнью. Нет уж, смерть – слишком мягкое наказание за то, что она натворила.

– Ты выйдешь замуж за человека самого низшего происхождения. За того, кто беден и не имеет собственного дома.

– Но… Пощади! – завыла блондинка, забыв о своей гордости, о титуле, который носила.

Это я, между прочим, возвысил ее отца-торговца, даровав титул и земли. Если уж судьба сделала истинной человечку, то пусть она будет хотя бы аристократкой.

Самира обливалась слезами. В этот момент она теряла все, что было ей так дорого. Весь блеск и красоту обеспеченной жизни, на которую рассчитывала с момента обручения.

– Я же ваша… ваша…

– Больше нет.