Всем, кому должна, – прощаю, или От любви страховки нет!

И Макс поднес ее к своему рту. Все же архивампир, как ни крути, – это страшно. Он ведь без сознания, а инстинкт выживания ого-го какой!

Я чувствовала себя двояко. С одной стороны, мне было неприятно, словно пиявка присосалась, с другой – надо. Ведь я же хочу, чтобы рана затянулась и Макс ожил? Хочу!

А еще очень хочу, чтобы он Горгоне и Дариону по кумполу надавал! Больше всего хочу! Вот ведь сволочи!..

Я едва уловила момент, когда Макс не просто присосался к ладони, а прокусил запястье. Только охнула, вдруг сообразив, что меня самым наглым образом уложили на камни.

– Макс? – неуверенно протянула я. – Перестань!

Вообще-то мне было больно, и неудобно, и страшно, если быть честной до конца.

Куда там! Ни руку вырвать не смогла, ни дозваться мужа.

– Хватит! – рявкнула я из последних сил и попыталась ударить вампира.

Не вышло, вторую руку молниеносно перехватили и так зажали, что у меня слезы брызнули из глаз.

Вот ведь козел! Я его тут спасаю, а он меня сожрать удумал!

– Макс! Да очнись же ты! – прошептала, глядя, как муж, оторвавшись от моего запястья, наметил новую цель – мою шею. – Не смей, слышишь?!"

"Перед глазами плясали черные мушки. Кажется, организму хватило потрясений. Вот мне только отключиться для полного счастья не хватало!

Кто б меня спрашивал!

Но прежде чем окончательно потерять сознание, я услышала голос Макса:

– На… Надин?!

Только я уже не могла ему ответить.

– Макс же меня съест! – выпалила я, глядя на фигуру, застывшую напротив. Конечно, я ее узнала. – Богиня…

– Он уже очнулся. И сейчас делает все, чтобы привести тебя в чувство, – отмахнулась могущественная интриганка. – А нам надо поговорить, другого шанса не будет.

Я удивилась, но решила промолчать. Кто ж богине запретит в любое время выдернуть меня или мою душу, чтобы пообщаться?

– Другие боги, – хмыкнула она, легко прочитав мои мысли.

– Раса, которой вы покровительствуете.

Что-то такое рассказывал Макс, я помнила.

– Верно. Я могу вмешаться напрямую лишь в четко обозначенных рамках нашего пантеона. Мы готовы уступать друг другу, но если один бог нарушает равновесие мира, остальные компенсируют его, одаривая избранных.