Всем, кому должна, – прощаю, или От любви страховки нет!

Но слетелись как воронье после смерти тети, узнав, что она отписала мне квартиру. Уговаривали продать ее и вернуться в деревню. Помочь с ремонтом дома. И у всех братьев и сестер тут же образовались денежные затруднения, которые они хотели решить за мой счет. Ведь несправедливо, что мне все наследство досталось.

«Надо разделить поровну! Поступить по совести!» – твердили мне на все лады.

Не знаю, как я тогда не дрогнула. Спасло понимание, что это будет наследство Эдика, и я не имею права его разбазаривать. Хотела для сына лучшего, чтобы жил в городе, учился, не знал тяжелого труда.

Отказалась продавать. Оставить квартиру мне было решением тети и ее правом. На меня разобиделись, ведра грязи вылили. Попытались судиться, но ничего не вышло. В итоге, опять исчезли с горизонта. Эдик о родне знал, но ни слова не говорил, что общается с ними.

– Да сдалась тебе эта деревня и их развалюха! – воскликнула невестка.

– Дом развалюха, согласен, но участок большой и земли два гектара под огородами. Так что будь добра, умасливай старуху.

– Еще чего! – задрала нос Людочка."

"– Шубу хочешь? Куплю, если напишет дарственную.

Слово «шуба» произвело магическое действие, и лицо невестки просветлело.

А Эдик продолжил распекать супругу:

– Будь ты умнее, и насчет матери бы мне мозги не выносила. Она ночью и к ребенку бы вставала, и тебе с ним днем помогала. Ведь нелегко же все одной.

Он сел рядом с женой и погладил ее по руке.

– Нелегко. Все на мне! – тяжело вздохнула невестка и стала оправдываться: – Гормоны.

– Ну, знаешь! – отдернул руку Эдик. – Это был токсикоз. У меня от стряпни матери ни разу изжоги даже не было, а после твоей я уже сколько раз расстройством страдал. Сама бы почаще руки мыла.

– Готовь тогда сам, если не нравится! – разобиделась Людочка.

– А работать ты за меня будешь? – накинулся на нее сын.

Они опять начали собачиться, а мне так противно стало. Захотелось оказаться подальше от них. Тени сгустились, и их голоса стали отдаляться, смешиваясь, превращаясь в какофонию звуков, а потом все заволокло тьмой.

* * *Я села рывком на постели, чувствуя легкое головокружение и горечь во рту.

– Простите, что разбудила! Его сиятельство уже несколько раз спрашивал о вас.