Всем, кому должна, – прощаю, или От любви страховки нет!

Вы же посчитали ниже своего достоинства ухаживать за невестой, показать себя с лучшей стороны, уделить внимание. И ждете исполнения супружеского долга? Да только троньте, и я буду плевать вам в лицо и кричать о том, как вы мне отвратительны!

– Отвратителен? – севшим голосом переспросил он.

Я очень надеялась, что остальную часть моей пламенной речи князь все же услышал. Так и подмывало сказать «да», но я сдержалась. Мне нужно, чтобы он услышал меня, изменил свое поведение.

Взяв себя в руки, уже более спокойно ответила:

– Насилие отвратительно.

А вы не сделали ничего, чтобы я пришла к вам по своей воле. – Чуть поколебавшись, решила быть более откровенной. – Там в храме, когда потеряла сознание, я встретилась с богиней Тьмы. Она сказала, что череда перерождений в другом мире – это ее наказание за мои ошибки, но я их искупила. И мне был дан выбор: умереть и обрести долгожданную свободу от вас в другом мире или остаться здесь и прожить эту жизнь с вами.

Глаза Максимилиана удивленно расширились.

Не ожидал?

– Я не горела желанием быть с вами, но умри я, и вы бы тоже ушли из жизни. Я решила дать шанс нам и нашему браку, не заставляйте об этом жалеть.

– Как это решение согласуется с тем, что ты отказываешься делить со мной постель?

– Самым прямым образом. Я вас знаю не с лучшей стороны, а другие вы мне не показывали. Сейчас мы в браке, я больше никуда не убегу, так докажите мне, что я приняла верное решение. И начинать следует точно не с постели.

– И с чего же мне следует начать?

По Максу было не понять, как он отнесся к моему спичу.

Мои слова он выслушал с каменным выражением лица.

– С общения, – предложила я разумный вариант.

– Общение, значит, – повторил за мной князь, словно пробовал на зуб это слово, и оно не сильно ему нравилось. – Только знаешь, драгоценная, все, о чем я могу думать в данный момент, когда свет от луны делает прозрачной твою одежду, это как обнять тебя и испить сладость губ.

Рывок, и он выдернул меня из кресла, прижал к себе и обжег губы поцелуем.

Напористым, страстным, немного злым. Но стоило мне протестующе замычать, как поцелуй стал бережным, сладким, трепетным, а объятия нежными. Ко мне прикасались, будто я самое ценное и дорогое в жизни…

Поднос выпал из ослабевших пальцев и со звоном приземлился на пол, разрушая волшебство.

Князь отстранился и, подняв меня как пушинку, вновь посадил в кресло.

– Примерно так, драгоценная. Это самое малое, что я желал бы сделать.