Влюблен и очень опасен

Нырять со второго яруса в проход между койками казалось детской забавой по сравнению с тем, что вытворяли с ним «деды». Это они сделали так, чтобы Марк прислуживал не только им, но и солдатам его же призыва. Дело дошло до того, что за ним закрепили туалет в казарме. Ночью, после отбоя, его поднимали с койки такие же молодые, как и он сам, гнали в сортир чистить «очки». Он не сопротивлялся, делал все, что требовалось, но это не избавляло его от побоев.

Время от времени после такой внеурочной работы его вызывали в каптерку, где пьянствовал с дружками Карпухин.

Марк понимал, что рано или поздно его просто-напросто «закроют». Тогда он и решился на убийство. Все равно ведь умирать, так хоть Карпухина с собой заберет.

"Он хорошо помнил свой первый бой. Грохот автоматных и пулеметных очередей, гранатометные выстрелы, крики, ругань, мат. Марк был так перепуган, что совершенно ничего не соображал. Куда стрелять, кого слушать, куда бежать... Но все изменилось, когда в прицел неожиданно попала спина Карпухина. Только тогда он, казалось, понял, что происходит.

Они вдвоем находились между торцевыми стенами двух стоящих поблизости пятиэтажек; впереди, из дома через дорогу, по ним бил автомат. Пули с визгом рикошетят от стен, высекая из них фонтаны кирпичной пыли. Вот Карпухин садится на корточки, обхватив руками голову. Каски на нем нет, она валяется в нескольких шагах от него, автомат на земле, и он, казалось, совсем забыл о нем. Зато Марк осознал вдруг, что у него есть оружие. И ярость нахлынула на него, будто волной подняв его руки, в которых он держал свой «АКМ».

Карпухин отправился на тот свет, забрав с собой страх, который мешал Марку жить. И воевать. Следующим на очереди был тот самый автоматчик, который держал под прицелом проход между домами. Марк и стрелять толком не умел, и о тактике уличного боя не имел никакого представления, но исход поединка решила проснувшаяся в нем вдруг бесшабашная смелость.