Венец безбрачия

Не знаю, согласят ли монашки уступить баронессе половину моего приданого… Но если они договорятся – мне крышка! Все же о монастыре я до этого думала достаточно отвлеченно, просто как об ещё одном возможном варианте. Пожалуй, рассмотреть монастырь как временное убежище от гибели я бы согласилась, но перебраться туда на всю жизнь…

- Матильда, а сколько дней пути до этого монастыря?

- А кто же его знает, госпожа Софи? А только когда батюшка ваш после свадьбы госпожу баронессу туда возил, помолиться о даровании ребёночка, так их седмицы три не было, аль даже больше.

А вот сколько они на дорогу потратили, а сколь при монастыре пожили – то мне и вовсе неведомо. А поездка-то, слышь-ка, помогла… Как возвернулись оне, так через два месяца матушка ваша и затяжелела…

Получается, что даже в самом лучшем случае до приезда монашек в замок у меня всего три недели. А в худшем – и того нет. Конечно, монахини могут и не согласиться на урезание моего приданого, но…

Ещё секунду подумав я встала и отправилась в комнату к своему пациенту.

Глава 20

Почти полтора дня я вынуждена была слушать трескотню сестрицы, пытаясь выбрать момент и поговорить с пациентом наедине. Я совершенно точно понимала, что предложение замужества сделано не из-за моей «неземной красоты» или моего приданого. То есть, у парня есть какие-то свои, личные обстоятельства, которые вынуждают его сделать это самое предложение. Меня мучили вполне обоснованные подозрения: если я соглашусь, не нагребу ли я вдобавок к свои проблемам ещё и кучку его забот? Это ведь может оказаться кучка такого размера, что монастырь раем покажется!

Похоже, поведение Альды беспокоило не только меня, но и обоих мужчин.

Блондин всё больше хмурился и хотя старался держать себя в руках, все же было заметно, что Альда ему мешает. Сестрица то ли не замечала его недовольства, то ли действовала по принципу - капля камень точит. Улыбалась в ответ на нахмуренные брови и продолжала щебетать.

Мой же пациент был достаточно слаб и часто впадал в дрему, но как только открывал глаза и слышал голос сестрицы – непроизвольно морщился с самым мученическим видом и тоскливо заглядывал мне в лицо, пытаясь там что-то усмотреть.

Вечером, когда мы с Альдой уходили из комнаты, мы обе подслушали очень короткий разговор, который каждая из нас поняла по-своему.

- Генрих, это невыносимо!

- Успокойся, я справлюсь… - с тяжёлым вздохом ответил блондин.