Венец безбрачия

Мне кажется, Леон испытывал нечто похожее: зашнуровав платье, он осмотрел меня с ног до головы, отошёл к зеркалу и порылся в шкатулке, а затем протянул мне серьги и брошь:

- Надень. И помни, что ты хозяйка этого замка, – а потом с неожиданно возникшей улыбкой добавил: – Совершенно потрясающая хозяйка!

Он дал мне опереться на свой локоть и уверенно повёл по коридорам.

В большой светлой комнате, которая напоминала помесь библиотеки и кабинета нас уже ожидали. Большой полированный стол был окружен стульями, и только у одного, стоящего в торце, спинка была отделана медной чеканкой.

Первым встал и поклонился графу мэтр Бертольд, рядом повторил его движение мэтр Хофман. Прозвучали взаимные приветствия, самые обычные, как будто мужчины собрались здесь выпить по бокалу вина и непринуждённо побеседовать о мелких домашних заботах. Впрочем, когда все расселись по местам, возникла тяжёлая и несколько неловкая паузы. Леон вопросительно взглянул на кастеляна, а тот в ответ прикрыл глаза и медленно кивнул.

Через несколько минут неуютного молчания в коридоре послышались шаги и два охранника ввели госпожу Аделаиду.

Вдовствующая графиня выглядела прекрасно: богатое бархатное платье, расшитое золотом, дорогие серьги и не менее дорогие кольца, а главное – мягкая улыбка, с которой она обратилась к пасынку:

- О, Леон! Я так рада твоему приезду, мальчик мой! Ты не представляешь, какой ужас происходит в твоём замке!

Мэтр Хофман встал и почтительно отодвинул графине стул, помогая усесться, а Леон, даже не ответив на слова мачехи и словно бы вообще не замечая её, скомандовал солдатам:

- Ждите за дверью и чтоб никто не приближался и не имел возможности подслушать.

Капрал кивнул и хрипловатым басом ответил:

- Будет исполнено, ваше сиятельство.

Затем оба военных покинули комнату, полотно прикрыв за собой двери.

- Я готов выслушать вас, госпожа Аделаида, - Леон смотрел на мачеху спокойно, будто и впрямь ничего не знал.

Графиня легко вздохнула, прижала руку к сердцу и еле сдерживая слезы заговорила…

Если бы я сама лично не беседовала с умирающим капитаном, я вполне могла бы поверить вдове, так искренне звучали её слова, так правдивы были её переживания о чести семьи и так жалко становилось бедную женщину, на которую свалилось столько предательства сразу.