Венец безбрачия

Комната, через которую мы проходили, была украшена бархатными шторами с атласными бантами, а на полу лежал довольно большой ковёр с каким-то сложным орнаментом. Бархатная скатерть на круглом столе, резные спинки стульев, две явно дорогие вазы на каминной полке… Судя по всему, капитан отнюдь не бедствовал.

После зала, который мы прошли, был ещё маленький коридорчик и уже там чувствовался мерзкий запах гниющего мяса и каких-то весьма вонючих лекарств. Я на мгновение замерла перед дверью в комнату, но лекарь достаточно невежливо слегка подтолкнул меня в спину:

- Поторопитесь, госпожа графиня, он не долго останется в сознании…

***

Окна в комнате были распахнуты, но запах болезни казался ещё плотнее именно потому, что его периодически перебивал тёплый летний ветерок, шевелящий шторы.

До сих пор я не видела капитана, только слышала о нем. Сейчас, глядя на этот обтянутый жёлтой кожей скелет, трудно было поверить, что иссохшая эта мумия – капитан охраны. Чудовищно раздутая, отливающая жирным глянцем рука существовала как бы отдельно от тела и располагалась на дополнительной подушке.

На табуретке у кровати стояли банки с мазями, лежали нож, похожий на скальпель и ещё какая-то жутковатая железяка. Все это освещалось тремя свечами. Рядом, у изголовья - таз с грязной водой, в которой мокла измазанная желто-зеленым гноем салфетка.

Человек на постели, как мне показалось, был без сознания. Лекарь со мной в комнату не вошёл, и я растерянно оглянулась на запертую дверь думая, не стоит ли позвать его.

Тихий шипящий голос остановил меня:

- Мне было видение…

Я резко повернулась к кровати и при трепещущем от ветерка пламени свечей еле разглядела, что веки раненого сжаты не плотно: под опущенными ресницами виднелась узкая полоска глаза. Я стояла, не зная, что сказать или сделать, а капитан начал тихо и медленно говорить, постоянно делая паузы и как бы собираясь с силами:

- Видение… Бертольд сказал, что надежды нет… я хочу… я хочу облегчить совесть… и душу.

Он облизал губы языком, который показался мне сухим и почти чёрным. Я спросила:

- Дать вам напиться?

- Смочить… смочить губы…"

"На столе стояла чашка с каким-то питьем и торчащей из неё ложкой. Я попробовала влить ему в рот немного воды, но он слабым движением отвернул лицо и пошлёпав тонкими губами просто размазал жидкость, позволив тонкому ручейку стечь по неряшливой щетине подбородка на рубаху.