В поисках Оюты (СИ)

— А господину ШуЭхору и манжеты хватит. Ну и вгоним несколько препаратов.

— Не говори глупости, — я откашливалась, пытаясь отчистить легкие.

— Так, все наверх! И подвиньтесь, — Марк обошел нас и шустро принялся поднимать доску с капитаном корабля. — Оюта, столбом не стой! Быстро помоги маме и, это того, сними с нее эту обувь, пока ее ноги не зажарились окончательно.

— Ага, — спохватилась она и потянула меня вслед за ними.

Но идти сил уже было никаких, поэтому, упав на колени, я поползла на четвереньках, ничуть не стесняясь того, как глупо сейчас выгляжу.

— Мамочка, — испугано шептала Оюта. — Мама!

Я до конца не понимала причину её страха, но подозревала, что выгляжу сейчас не лучшим образом.

— Всё хорошо, милая, — остановившись у входа на мостик, выдохнула.

Сквозь пелену на глазах разглядела, как Марк со знанием дела дергает нашу медицинскую капсулу, выдвигая её вперёд.

— Ты знаешь, как пользоваться этой штукой? — переполошено затараторила Оюта. — Маме нужно сделать укол.

— Конечно, знаю! — фыркнул он в ответ.

Выдернув, наконец, капсулу, он подтащил её к Шу.

— Сначала мать, — заупрямился гурсан.

— Сам знаю, кого сначала, — неожиданно возразил мальчишка. — Вы сейчас нужнее.

С этими словами он схватил его здоровую руку и, вынув из нее бластер, натянул на запястье широкую диагностическую манжету. Прицепив к ней портативную капельницу с гибкими тонкими трубками, что-то спешно нажал.

— Ну вот.

— Но они оплавились все. А вдруг ей больно будет, — возразило моё сокровище.

— А то ей сейчас не больно! — рыкнул сын. — Ты своей жалостью только хуже делаешь.

Подлетев ко мне, он принялся осторожно буквально отдирать от меня обувь. Оюта, быстро придя в себя, схватилась за второй кроссовок. И всё это под таким страшным взглядом Шу. Казалось, его трясет от гнева и беспомощности.

— Несколько ожогов и только, — пробормотала и прикусила губу, чтобы не закричать, когда одна моя ступня оказалась на свободе.

— Да, мама, кажется, круче тебя я реально никого не видел, — пробормотал Марк.

— Мне нравится, как это звучит, — шепнула, наконец улыбнувшись через всю эту боль.

— Что звучит? — не понял он.

— ""Мама"". Называй меня так.

— Да это я легко. А сейчас марш в капсулу!

— Нет, туда Шу, — я покачала головой.