В поисках Оюты (СИ)

— Я и первый раз слово «урод» хорошо расслышал.

— С бабой своей так обращайся, а меня не трогай! — верещала фарамка.

— Не ори, а то отстрелю ноги, — спокойно заявил Шу, — и советую меня услышать. Ты Краха вроде...

— Да неужто имя запомнил?! — она удивленно приподняла яркую салатовую бровь.

— Не помнить имя женщины, с которой спал пусть и по пьяни — это неуважение прежде всего к себе, — ровным голосом выдал Шу.

Но вот, как ни странно, но после этих слов я его еще больше зауважала. Терпеть не могла, когда мужики в глазах своих жен или просто подруг начинали лить грязь на своих бывших.

Ну было же, значит, зацепила она чем-то. Да и случилось же всё до наших отношений, так что чего здесь злиться и ревновать.

— Что тебе надо, гурсан? — фарамка присмирела.

Остановившись у нашего картара, Шу выпустил из захвата женщину и, открыв заднюю дверь, закинул в общую кучу пакеты. После усадил меня на переднее сидение.

Поймав на себе взгляд обладательницы зеленого хохолка, виновато ей улыбнулась, извиняясь за грубость Шу.

— Сочувствую, — она кивнула в ответ, — чтобы такого терпеть — его реально надо любить.

— Краха, я же и обидеться могу, — фыркнул гурсан.

— И что? — Она подняла на него взгляд. — Да я два месяца всем богам молилась, чтобы ты не позвонил. Угораздило же до такого рахула напиться, чтобы с тобой спутаться! Как вспомню, так дрожь по заду. Что тебе сейчас-то от меня надо?

— Ты оформила нас куда при заселении? — он зло оскалился.

— Понятно, куда! В тот номер, что взорвали.

— А что он вам сделал? — не удержалась я.

— Что сделал?! — она аж воздух в грудь набрала, словно ждала вопроса. — Утащил в пустыню и там в момент кормежки рахулов, с воплями: «Если сожрет-то судьба!», разложил на капоте картара...

Вот теперь мороз по заду пробежался у меня. Я испуганно покосилась на Шу.

— Был пьян и не в себе, — он пожал плечами.

— Ну хоть не сожрали, — выдохнула я.

— Да какой там, — фарамка аж зарычала.

— Был пьян и не в себе, — повторил он. — Но весело же время провели, — а это уже, счастливо оскалившись, он заявил бедной чешуйчатой женщине. — Ты мне, Краха, скажи, кто нас заказал и почему.

— А ну, тут всё просто.