В поисках Оюты (СИ)

И окажись я и Шу настоящими молодоженами, сейчас бы жестоко грабили и наверняка убивали бы нас. И рука бы у них не дрожала. Наверняка не мы первые, но, к счастью, на их веку — последние.Так стоит ли так сопереживать им? Убьет их Шу, так может, чью-то жизнь спасет.

Да, человеческая суть во мне шептала о совести, о милосердии, о сострадании.

Но память услужливо подсовывала картины отлета крейсера, на котором находилась моя Оюта. Она уже тогда была обречена. Ее «пасли», вылавливали вот такие вот нелюди. И по отношению к моему ребенку даже сейчас вот этот фарам не желал проявлять ни жалости, ни сочувствия.

А с волками жить — по-волчьи выть! Так еще древние говорили и были абсолютно правы.

— Где мой ребенок? — грозно рыкнул Шу и навел свой бластер на второй картар.

Я моргнула и не шевельнулась.

Совесть умолкла — материнская любовь задавила ее на корню.

— Нет у нас здесь детей, гурсан. Не торгуем! — ладони фарама мелко дрожали, выдавая его эмоции.

— А у меня другая информация.

Уже по тону своего мужчины поняла — время отворачиваться.

Второй картар с самьятами вспыхнул как факел.

Фарам же оказался не столь хладнокровным. Он заметно вздрогнул, словно его током пробило, и покосился на своих умирающих такой жуткой смертью подельников.

— Смотри-смотри, — усмехнулся Шу. — Но учти — это они сдохнут быстро, потому что мне не нужны. А вот тебе я такого счастья не предоставлю. На части буду резать и рахулам скармливать.

— Твоя женщин-на... — чуть заикаясь, вмиг присмиревший местный криминальный королёк указал на меня.

— Она мать, дружище. Моли своих местных божков, чтобы я тебя ей не передал. Мне точно известно, что дочь привозили сюда. Через подконтрольный тебе космопорт.

— Я не проверяю товар никогда. Но дети, — нелюдь затряс головой. — Они нежизнеспособны. С ними одна морока. Тем более — человеческие. Малейший ветерок и все — в кремацию.

— Значит, дети были больны? — Шу провел горячим дулом бластера по щеке своей жертвы, отчего кожа мгновенно покраснела.

Гигантские барханные скаты, будто чувствуя смерть, все чаще выныривали прямо перед нами. Их жуткие полые пасти вызывали дрожь. Через ряд ровных, прикрытых жаберными крышками щелей тварей потоком стекал мелкий песок.

Нервировали они и фарама... Но Шу оставался спокоен.

— Мне повторить вопрос? — Он перещёлкнул затвор бластера, и индикатор заряда сменил цвет на стальной.