В плену искушения

"

"Маруся сидела прямо на земле, прислонившись спиной к шершавой коре. Спряталась от него, Руса, закрылась, ноги подтянула к груди и лбом уткнулась в колени.

– Малыш…, – пробормотал Рус.

Но Маруся сидела неподвижно. Дышала рвано, тяжело, всхлипывала. А Рустам растерялся. Что сказать? Он не знал. Вновь забуксовал в словах, как тогда, лет сто назад, когда ничего еще между ними не было.

– Ты обещал! Сутки обещал! – всхлипывала Маруся, не поднимая головы.

Рустам присел рядом. Рухнул практически. Потому что ноги больше не держали.

Сел, прислонился спиной к стволу дерева, и вздохнул.

– Черт, малыш, обещал, да, – пробормотал Рустам, а рукой осторожно коснулся худеньких, подрагивающих плеч. – Нет мне веры, выходит.

– А еще обещал, что ни царапины! – уже громче рыдала Маруся и подняла, наконец, голову.

Сквозь пелену слез Рус видел тягучие карие омуты, полные укора и упрека.

Подвел он любимую девушку. Сильно подвел.

И без того было погано на душе, а сейчас – в сотню раз хреновее. Потому что не хватало Рустаму того обожания, которое он уже привык видеть в глаза любимой.

– А сам?! Что это, Нагашев? – всхлипнула Маруся и потянулась к нему, руки дрожали, тряслись, не слушались, а пальцы подняли футболку выше, открывая белоснежные бинты. – Что? Я тебя спрашиваю! Чего молчишь?!

Тонкие пальцы осторожно коснулись тугой повязки, а потом взметнулись к лицу, чтобы хорошенько изучить подбитый глаз, рассеченную бровь, уголок рта.

Маруся все еще плакала, но уже перебралась к мужчине на колени. К ее пальцам присоединились и губы.

И рыдала. Слезы текли сами собой, не было сил, чтобы их унять или приглушить.

Рустам расслабился, придерживал девчонку на своих коленях, обнимая ручищами и терпеливо ждал, когда Маруся «налюбуется» на всего его боевые достижения.

– Не отпущу я тебя больше! Понял?! Никуда ты не уедешь! – шептала Маруся между поцелуями и осторожными касаниями.

– Понял, понял, – повторил Рустам, криво улыбаясь, потому что челюсть ныла, а улыбаться все равно хотелось.

Глава 42

Нагашев смертельно соскучился по своей девочке. Но он даже не подозревал, настолько сильно будет его ломать от их непродолжительного расставания.

Все эти дни приходилось сдерживать себя, чтобы не сорваться к ней. Пусть и занят был по самую макушку, а все равно готов был послать дела к чертям и приехать.