В плену искушения

Подхватил руками под бедра и притянул Марусю к себе, устраивая удобнее. Но в то же время, не позволяя выскользнуть или убежать.

Рустам не признавал орального секса. Нет, минет его устраивал. А вот куни – это уж мимо. Но с Марусей все ощущалось иначе. Потому что она была вся перед ним, раскрытая, жадная, красивая до звона в ушах и тумана перед глазами.

Он хотел вновь оказаться в ее теле. Вновь ощутить тугой плен ее плоти, но понимал: больно будет ей сейчас. Нужно немного времени. Ведь первый раз был совсем недавно.

А потому Рустам, прежде чем воплотить в жизнь все свои фантазии, взглянул Марусе в глаза.

– Только твой, маленькая, пока не сдохну. Железобетонно, – пробормотал Нагашев.

Маруся всхлипнула, стерла набежавшие слезы ладонью. А потом протяжно застонала от неожиданности.

Ну что поделать, если она не рассчитывала увидеть голову Рустама между своих ног. Но Нагашева, судя по всему, не смущали вопросы гигиены. Хорошо, допустим, Маруся мылась пару часов назад. Но ведь это противоестественно целовать там…

Но потом все мысли улетучились, благодаря жадным откровенным ласкам любимого.

Маруся лежала, открытая перед Рустамом. Пыталась увернуться. Или, на крайний случай, сдвинуть ноги. Но Нагашев не унимался. Так и целовал ее, жадно, неистово. Сводил с ума своими пальцами и губами. А язык…

Она оглохла, позабыла собственное имя, перестала дышать. Ее хватало лишь на громкие стоны, всхлипы.

А руки лихорадочно вжимались в мужской затылок, щеки, макушку. Девушка пыталась отодвинуться, но мужчина не позволял.

Изучал ее ртом, пальцами. Сам задыхался от того, какой она была узкой. Как плотно обхватывала его собой. Как замерла, напряглась, изогнулась дугой перед разрядкой.

Рус и сам готов был кончить от одного только вида, как бьется в оргазме его малышка.

Чудом сдержался. Не пацан ведь желторотый. Но уже балансировал на грани.

Маруся затихла, закрыв глаза и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. А Рустам поглаживал разомлевшее тело, вновь принялся изучать свою Маруську, словно пытался запомнить каждую впадинку, все округлости и красивые линии.

Когда дошел до хрупких расслабленных пальчиков на руках, улыбнулся.

Обе ее ладони помещались в его одной. Тонкие запястья с голубоватыми венками. Бархатная кожа. Сладкая на вкус.

Рус млел от этого. Кажется, ничего более убойного он и не пробовал никогда. Сносило крышу подчистую.

А взгляд прикипел к багровым следам от ментовских лап на предплечьях девчонки.