Увольняюсь, Ваша Светлость!

До сегодняшнего дня я тоже говорила так на правах подруги, а он… Бросил суккубу давным-давно, но при этом не стал изгонять из столицы. Видел же, что та плела вокруг него паутину. В противном случае прозвучавшие разоблачения касательно супруги хоть как-то бы его взволновали.

Так, надо самой определиться. То ли меня расстраивало, что он был жесток с этой гадюкой, то ли возмущало, что столь на многое закрывал глаза.

— Не молчи, — вздохнул герцог. — В этом вся Абигейл. Ты пожалела ее и к ней же приревновала… У нас был роман лет за десять до моей свадьбы.

— Вы сумели зафиксировать ее слова? Она же призналась не в одном преступлении. А что будет с несчастными, которых заставили обслуживать всех этих?…

Конвей взял мою ладонь, развернул ее внутренней стороной, поцеловал. Как будто благодарил и признавался в любви одновременно.

— Ты такая… В первую очередь думаешь о других… Не волнуйся, мы со всем разобрались. Если меня тыкнуть носом, то я все же вынужден делать свою работу.

— Что же тебя так разозлило? Мои слова, что глупо зацикливаться только на отношениях? Ты еще пять минут назад дулся.

Конвей наклонился надо мной. Медленно провел пальцем по шее, погладил плечо. Вот кто из нас двоих правильный возлюбленный. Это потому, что он категорически во всем стремится к совершенству… И глаза такие, что в них можно утонуть.

— Я не дулся, а переживал. Во-первых, я демон и не могу не зацикливаться. Во-вторых, не мешай мне самобичеваться. Суккуба столько всего провернула под носом у меня и у Де Агуэры, а вывел ее на чистую воду Выш. У него сумасшедшее чутье, как только дело касается тебя или Френсиса. Из-за одного лепрекона на тебе стоило бы немедленно жениться… И кем, спрашивается, я должен себя чувствовать?

Я уже открыла рот, чтобы напомнить, что на нем целый город и добрая половина Бездны.

Рука сама потянулась к открытому вороту белой рубашки. Другой я ухватилась за плечо, чтобы удобнее притянуть его поближе. В зрачках демона победно сверкнули язычки пламени, намекая, что так и было задумано.