Увольняюсь, Ваша Светлость!

— Ты моя женщина. Я ощущал это, даже когда до конца не верил. Это сложно, если однажды уже смешал свои фантазии с реальностью. Что касается клейма, то этот индикатор на меня не работает — ты всегда одинаково пахнешь. Как своя. Вязь защищает во время родов и дает понять другим демонам, чтобы не лезли.

Наверное, в Аду это эквивалентно признаю в любви. Руки в перчатках начали подмерзать, в то время как лицо горело. От его поцелуев и от своих мыслей... Должен же быть способ удостовериться как-то иначе.

— Я не стану удерживать насильно.

Кивнула и попыталась улыбнуться. Он снова напряжен, а ведь был недалек от срыва, когда напал на Набериуса. И эти бичи, элемент боевой магии Минотавра… Их почему-то заметила только я. Может, причина в том, что я стала смотреть на герцога другими глазами? Или это та самая связь.

Конвей не против меня отпустить, однако не похоже, что это то, чего бы он желал. А как насчет его другой половины? Минотавр — натуральный дикарь, кем бы он там себя ни величал.

Да и вообще, как договариваться с демоном, который разделен на две личности… Я схожу с ума, когда рассуждаю за них обоих.

Конвей прочитал всю эту сумятицу на моем лице и списал ее на других.

— Ты на грани срыва, милая, и в этом ничего удивительного. Каждый день что-то случается. Нападения, погромы, демоны… Кстати, я усилил охрану в «Лепестках». Но давай все же устроим тебе отпуск? Несколько дней в качестве компенсации за ужасные условия труда.

Я уверила его, что, когда в особняке спокойно, то мне и отпуск не нужен. Работа сама по себе служила отдушиной. Да и где мне отдыхать, в «Лепестках» или на светских раутах? Я с сомнением взглянула на мэра. Не был он похож на того, кто составит «своей женщине» компанию. Голограммер вспыхивал сигналами почти без перерыва.

Портал все-таки возник — в противоположном от нас углу — и мрачно пульсировал в полумраке.

В этот раз мне жутко не хотелось отпускать Сноу. Инквизитор вел себя настолько нагло… Или это обычная манера надзирателей, или мэра уже подозревают. Конвей словно слышал эти панические мысли и тоже не торопился разжимать объятий.

Свидание в каморке закончилось так, как и положено.