Увольняюсь, Ваша Светлость!

Поговорить, — последнее слово он произнес с нажимом. — Это серьезное происшествие.

Мальчик повернулся к отцу и начал возражать, а лепрекон в это время поспешил ко мне. Его недюжинная сила никуда не делась. Он просто переставил стол в другое место и подал мне руку.

— Спокойно, — шепнул Выш. — Его Светлость на грани того, чтобы перевернуть особняк фасадом кверху, а потом идти сносить дома мирных жителей. Говорите правду, ему придется ее скушать.

Заметив мой ошарашенный взгляд, он тут же пояснил:

— Вы пропахли феромонами другого демона.

Мне хотелось обнять лепрекона, спрятаться за ним и ни в коем случае не смотреть в бешеные глаза хозяина дома. Однако подставлять единственного друга под удар нельзя. Сжала ладонь Выша, чтобы показать, что я в порядке. И это тоже не укрылось от Конвея.

— Выш, пойдем искать магические следы, — позвал Френсис.

Что ж, Сноу удалось быстро переключить внимание сына.

— Посмотрите на лестничной площадке третьего этажа, — откликнулась я. — Быкоподобное чудовище я встретила именно там, и оно применяло магию. Энергетические бичи, которые проходили сквозь стены и потолок. Правда, я не уверена, что он пришел с той стороны. По-моему, он защищал дом.

Выш все понял правильно. Щелкнул пальцами.

— Разумеется, леди. Мы найдем все, что осталось. У Френсиса своего рода талант. Сегодня на сборах, пока их не распустили из-за непогоды, он обнаружил пятнадцать нор мелких бесов, в том числе обустроенных гадами.

Часть тирады явно предназначалась излишне нервному папаше. Ничто так не успокаивает родителей, как перечисление заслуг чада. И Конвей, действительно, вполне благосклонно кивнул.

— Только обязательно зайдите и расскажите обо всех находках. Для меня это крайне важно, — дернулась я.

— Да-да. Не переживайте, — едва проговорив это, Френсис тут же умчался.

Сколько я спала и отчего вдруг заснула днем? Возможно ли, что минотавр вытягивал из меня силы, или это нервное истощение… Сумерки снаружи тоже ничего не значили. После штормового ветра, сопровождавшего бурю, небо и не могло быть ясным.

Конвей не спешил приближаться. И сейчас, как никогда, напоминал кобру, замершую перед тем, как наброситься на непутевого суслика.