Цена ошибки. Вернуть дочь

Я совершенно не слышала, что говорит Игорь, а была в каком-то тумане, пока не зазвонил мой телефон, и на экране не высветилось улыбающееся лицо Насти. Дрожащими руками приняла вызов.

– Да?

– Лиза, Настя капризничает, никак не могу её успокоить. Ни спать, ни играть – ничего не хочет. Только маму зовёт…

«Маму зовёт», – подействовало как триггер.

– Скажи, что я сейчас приеду.

На каком-то бессознательном автомате схватила верхнюю одежду и поспешила на выход, совершенно не слыша, что говорит Игорь. Не застегнувшись, выскочила на улицу, мгновенно «протрезвев» от морозного, колючего ветра.

– Лиза! Стой! – Игорь вышел за мной. – Ты же простынешь.

Это самое меньшее, что может случиться. Настолько мне было всё равно.

Игорь поймал меня за руку.

– Отпусти! Мне нужно домой. К дочери…

«К дочери», – отрикошетило эхо.

Несмотря на вскрывшуюся правду, я не перестану считать Настю своей дочерью. Я подняла на Игоря, державшего меня за руку, безжизненный взгляд и повторила:

– Мне нужно домой.

– Хорошо. Я отвезу. – Он запахнул на мне пальто и сам застегнул его. – Идём.

Я послушно дала увести себя в машину. Так и правда будет быстрее. В абсолютной тишине Игорь довёз меня до дома и остановился возле подъезда.

– Лиза, – позвал он и накрыл мою руку своей. – Я узнаю правду.

Я повернулась и посмотрела ему в глаза.

– Мне не нужна правда, Игорь. Мне нужна моя дочь, – произнесла сухим, безэмоциональным голосом.

– Я найду её, – ответил он твёрдо и сжал мою руку. – Слышишь?

Нет.

– Верни мне дочь, – потребовала, выдернула руку и вышла из машины.

Дома меня встретила заплаканная Настя. Я кое-как успела раздеться, и подхватила её на руки.

– Ма! – пропищала Настя, обиженно скривив ротик. Её губёшки подрагивали, и было видно, что она уже давно плачет.

– Не знаю, что такое с ней. Никогда так не рвалась за тобой. Я уж, грешным делом, подумала, случилось что… – призналась бабуля.

– Всё нормально, ба, – сказала, чтобы немного успокоить её.

Насколько может быть нормальной данная, абсолютно ненормальная ситуация, говорить не хотелось.

Настя перестала плакать и затихла, лишь тихонько хлюпая носом. Она так и уснула, прижимаясь ко мне и всхлипывая даже во сне. Я тоже не могла отпустить малышку, которую любила всей душой и сердцем, обнимала, как самое дорогое, что имела, и совершенно не замечала, как горькие слёзы беззвучно катятся из глаз.