Трофей для адмирала драконов

– Так, я пойду? – тянусь к ручке двери.

– Не откроется. Магический замок, настроенный только на меня. Не торопись, я сам тебя выведу. Без меня мимо моих парней не пройдёшь."

"Смотрю на него с тоской. Похоже, этот хищник всё-таки играет со мной. Никуда он меня не отпустит.

Мужчина тоже смотрит, но не так, как раньше, а скорее задумчиво и не на меня, а сквозь. А потом заявляет:

– Уже сумерки. Через полчаса совсем стемнеет. Ты не дойдёшь до своей Академии.

– Я отлично знаю дорогу.

– И не боишься оказаться на невольничьем рынке?

– Где? – машинально спрашиваю я.

 – Хотя сразу же понимаю, о чём он. Уже успела наслушаться страшных историй о девушках, украденных и проданных.

– Поэтому оставайся лучше со мной, – мягко продолжает мужчина и делает шаг ко мне. Его полуобнажённое тело очень близко. От него исходит запах моря, нагретого корабельного дерева, просмоленных канатов и южных специй. Особенно ярка нота чёрного перца. Запах странствий, из-за которого я покинула тайком родительский дом. Кристер привёз нам с Лирой в детстве вырезанный из южных пород дерева кораблик с настоящими парусами, мачтами.

И он пах точно так же. Почти. Там не было терпкой нотки мускуса, которая сейчас вызывает у меня головокружение и сухость во рту.

Сглатываю.

Мужчина видит мою реакцию.

– Оставайся. Я буду нежен. Разве ты не знаешь, что лучше, когда невинности лишает опытный мужчина? Я не сделаю тебе больно.

Бархатный голос обволакивает, рука медленно, как будто подкрадываясь к пугливому зверьку, тянется к моему лицу, обрисовывает скулу, спускается к уголку рта.

Моё тело словно магическим разрядом прошибает до самых пальчиков ног, которые сладко поджимаются, запуская обратную волну. Сейчас гораздо труднее противостоять его грубоватой нежности, кошачьей вкрадчивости. Ам, и нет доверчивой мышки.

Дёргаюсь назад, пытаясь избежать прикосновения, будоражащего кровь, и больно ударяюсь затылком о стену.

– Тише, тише, малышка, я тебя не обижу, – рука мягко поглаживает, круговыми движениями массирует пострадавший затылок.

Горячее дыхание касается лба.

– Оставайся, девочка, тебе будет хорошо.

– Нет, – говорят мои губы.

Но голос так просел, что появляется страх: он поймёт, что со мной творится. И тогда точно не отпустит.

– Пусти меня, пожалуйста, я не хочу.

Отстраняется, усмехается, но уже не так самоуверенно, как прежде:

– Хочешь и сама отлично это чувствуешь. Но, пожалуй, стоит подождать, когда ты сама этого попросишь. И не мотай головой.