Свадьба (не) состоится

Я подумал, ты приходила с желанием помириться…

– Ты неправильно подумал! – она ткнула в его сторону указательным пальцем. – Тогда я пришла просто сказать тебе про дочку, я никогда не хотела с тобой мириться! С чего бы?

– Как это с чего? – возмутился он, насупившись. – У нас ведь дочь! У нас чувства…

– Да, у нас дочь, – вздохнула Кира. – И это единственная причина, по которой я тут с тобой сижу и разговариваю. Иначе и слова бы от меня не дождался. А по поводу чувств… Я давно к тебе остыла.

То, с какой твердостью она проговорила последнее, очень больно задело Левона.

Его план вернуть семью в Москву рушился прямо на глазах.

– Кира, – проговорил он сдавленным голосом. – Если ты думаешь, что мне было нормально весь прошлый год, то ты глубоко заблуждаешься. Мне было невероятно хреново после нашего расставания. Я ночами не спал, я есть перестал, мне на стенку лезть хотелось. Мне было невероятно больно после твоего ухода…

– В том-то и дело, что я не ушла, Левон! Ты меня выгнал.

Ее слова сочились такой сильной обидой, что ему стало не по себе.

– Выгнал, – кивнул он. – А потом умирал без тебя… Мне так хреново в жизни не было. Если бы ты только знала, как я мучился, сколько выстрадал…

Думал, эта речь хоть немного проймет ее, но нет. Показалось, даже наоборот.

Кира вдруг строго прищурилась и принялась цедить сквозь зубы:

– Сколько ты выстрадал? Да ты понятия не имеешь, что такое настоящее страдание. Я допускаю, что ты действительно меня приревновал, поэтому выгнал.

– Кир… – попытался он ее перебить.

– Ты высказался, теперь моя очередь! – резко сказала она. – Знаешь, как у меня мозг взрывался после того, как ты меня выгнал? Все гадала, чем не угодила, чем заслужила такую жестокость.

Левон набрал в грудь побольше воздуха, чтобы ее перебить, но Кира снова ткнула в его сторону пальцем и продолжила свою речь:

– Я в роддоме бесконечно телефон в руках крутила, позвонить тебе хотела, а перед глазами рожа твоя стояла надменная, когда ты мне заявил, чтобы не смела с тобой связываться. Мне врач чуть ли не в открытую сказал: дай на лапу.