Триггер

Ладно… — Она обувается, забирает сумку и чмокает меня в щёку. Выбежавшую Настю гладит по волосам: — Хватит уже об этом. Созвонимся вечерком."

"На улице светло. Ранний вечер полон тепла, золотистого солнца и лёгкого ветерка. На детской площадке настоящее столпотворение. Мамы, папы, бабушки и дедушки кто где — возле песочницы, у качелей, на лавочках вокруг. А дети бегают туда-сюда, пищат, верещат от восторга, смеются. И мне так хорошо просто сидеть, приглядывая за Настей, слушать как старушка рядом рассказывает про то, как у внука начали выпадать молочные зубы.

— А у вашей доченьки ещё не начали меняться? — с неподдельным интересом уточняет бабулька. И я качаю головой.

— Нет ещё. Нам только пять исполнилось.

— Ну, уже скоро совсем. У Гришеньки в пять лет и три месяца начали.

— Значит, будем ждать.

Поднимаюсь со скамейки, заканчивая тем самым наш разговор, и в этот момент впервые предательски колет сердце.

— Настя! — зову, слыша, как пробивается наружу тревога. — Настя!

Никогда не чувствовала настолько острого страха, как сейчас. Липкого, одновременно жгучего, и перекрывающего кислород.

— Настя!

Я бегаю вокруг проклятой горки, возвышающейся надо мной. Здесь куча каких-то домиков, канатов, лесенок. Всё такое огромное, давящее сверху, расплывающееся перед глазами. На меня уже смотрят родители и бабушки с дедушками.

— Настя!

Что делают в таких случаях? Вызывают полицию? Бросаются к мамам-папам, чтобы они помогли искать? Звонят родным?

Выхватываю телефон, и пытаюсь невпопад набрать номер Ильи, но когда вижу Настю, что идёт в сторону подъезда, сердце переворачивается от облегчения. А следом начинает колотиться ещё сильнее, потому что её держит за руку… Персидский.

Никогда не бегала с такой скоростью, с которой мчусь к ним. Запинаясь, едва не падая. И когда оказываюсь рядом, выдыхаю:

— Настя!

Она оборачивается, сначала удивляется, потом — улыбается. И совершенно спокойно произносит:

— Мама, а дядя Вадим сказал, что ты уже дома и ждёшь нас.

Хочется схватить её, встряхнуть, закричать, чтобы никогда так больше не делала. Не уходила с чужими. Неужели Илья её этому не научил? Но ей всего пять.