Темные удовольствия

— Мама всегда хотела, чтобы я был непобедимым, не таким, как она.

А я потерпел неудачу в этом. История с Колетт и пристрастие к таблеткам были лишь доказательством моей слабости. Ева знала все о моей маме и о том, что рак забрал ее слишком молодой. Моя мать была такой сильной, боролась до конца. Я же был совсем не похож на нее. Я сам разрушил свою жизнь. Боль, которая всегда сопровождала мысли о матери, и гнев, последовавший за этим, когда я вспомнил о дерьмовом шоу, которым стала моя жизнь без нее, нависли надо мной темной тучей.

Прежде чем я успел снять новое напряжение, охватившее нас, снаружи раздался громкий хлопок, и Ева издала резкий крик, после чего быстро зажала рот рукой. Она уставилась на меня, ужас сквозил в каждой черточке ее тела.

— Что это было? — она убрала ладонь, чтобы прошептать.

— Ничего. Наверное, они опрокидывают всякое дерьмо с полок, — солгал я.

Это был выстрел. Ошибиться было невозможно. Если они перешли к стрельбе, то все становилось слишком реальным.

— Это было похоже на выстрел, — прошептала Ева, не поверив моей лжи. Неудивительно. Ева была умной девушкой. Мудрой не по годам. Она была не только начитанной, но и сообразительной. Это был необходимый навык для выживания в том районе, где она выросла.

— Без разницы. Здесь мы в безопасности, — я лишь отмахнулся от ее беспокойства. — Сядь, — я подошел ближе к двери, чтобы слышать, что происходит снаружи. Там сполз по стене и сел.

Ева переместилась вдоль стены, поближе ко мне.

— Я не хочу сидеть там одна, — пробормотала она.

Тогда я заметил, что она дрожит. На ней были шорты и шлепанцы. Хотя летом в штате Мэн днем было жарко, но ночью температура довольно резко падала.

Когда я не ответил, она придвинулась еще ближе, так, что наши руки соприкоснулись.

"— Ты холодная. Какого черта ты вышла из дома в этом? — поинтересовался я, хватая свою отброшенную кожаную куртку и протягивая ей.

— Я не просила твою куртку. — Ее тон был едким. Всегда такая чувствительная к критике. — В любом случае, мне не холодно.

— Ты дрожишь, — заметил я.

— Мне страшно. — Признание, похоже, вырвалось у нее непроизвольно, судя по тому, как она напряглась сразу после этого.