Темные удовольствия

Он не отвечает на звонки и не разговаривал ни с кем из своих друзей или тренером Уильямсом. Я беспокоюсь за него.

Сорен обдумал мои слова, но после отмахнулся от них.

— Не стоит. Он так делает. Становится замкнутым. Уходит в себя… излишне драматизирует. Это в его стиле.

— Пожалуйста, остановитесь, — услышала я свой голос. Слова Джеффриса, сказанные ранее, крутились у меня в голове.

Его собственный отец не поверил ему… на стороне этого мальчика никого нет и никогда не было.

— Я не думаю, что Вы действительно знаете своего сына, мистер Андерсон.

Брови Сорена полезли на лоб.

— Что, прости?

— Я… я просто не узнаю его по Вашим словам.

Сорен долго рассматривал меня, а затем наклонился вперед.

— Давай проясним одну вещь, мисс Мартино. Беккет — мой сын, и я знаю его лучше, чем ты когда-либо узнаешь. Думаешь, раз вы двое развлекаетесь вместе, ты что-то значишь для него? Беккет знает, кто он… лжец, бездельник, безнадежный мечтатель… ты не сможешь изменить эти качества в нем. Поверь мне, я знаю.

— Он не лжец, — запротестовала я.

Сорен поднял руку, заставляя меня замолчать."

"— Он лжец. Он пытался разрушить мой брак, когда ему было семнадцать, своей ложью, только потому, что скучал по своей матери. Он эгоист, Ева… и он возьмет от тебя то, что хочет, а затем отбросит в сторону. Я надеюсь, ты проявляешь осторожность, потому что Беккет знает, чего ожидают от него и от женщины, на которой он женится и с которой заведет детей. Ты не станешь этой женщиной, Ева, так что забудь об этом сейчас.

У меня не нашлось слов, чтобы ответить на это возмутительное заявление. Как будто я думала о браке прямо сейчас, будучи студенткой-первокурсницей. Еще больше меня разозлило то, что Сорен думал, что может игнорировать своего сына, разрушить его уверенность в себе, не поверив ему, когда он был моложе, а затем указывать ему, как жить.

Я онемела. Гнев украл мои слова, и я просто открывала рот, как рыба. Фотографии в моем телефоне, казалось, кричали на меня.

— Теперь, если это все, то тебе следует вернуться к работе. — Сорен откинулся на спинку кресла, отряхивая пиджак, словно только что вынес мусор.

Я повернулась, чтобы уйти. Я должна была оставить это.