Темные удовольствия

— Все ведь в порядке, верно? — забеспокоился он через мгновенье.

— Да, все в порядке, — сказал Беккет, а я одновременно с ним произнесла:

— Ничего такого, с чем я бы не справилась.

Ашер бросил на нас позабавленный взгляд и прошел дальше в комнату.

— Я готов идти, — сказал он Беккету, натягивая на голову такую же маску, на этот раз с фиолетовыми неоновыми иксами.

Беккет кивнул и обошел меня, направляясь к двери.

— Вы уверены, что не хотите, чтобы я и Лили пошли с вами на вечеринку? Мы можем быть назначенными водителями или что-то в этом роде.

Моя просьба не была услышана, как я и думала. Я всю неделю пыталась уговорить Ашера взять меня и Лили.

— В этом нет необходимости, Иви2. Спокойной ночи, — сказал Ашер и выскочил из кухни.

Беккет попятился назад, глядя на меня через нечитаемую, жуткую маску.

— Повеселись, Золушка. Сегодня бала для тебя не будет… возможно, в следующий раз.

Он усмехнулся и направился к выходу.

Мудак.

Беккет

17 ЛЕТ

Я вытряхнул маленькую белую таблетку из оранжевой бутылочки, которую дала мне Колетт, и проглотил ее.

Мне нужно было синтетическое спокойствие, которое приносили таблетки. Я не любил принимать какие-либо препараты. Конечно, курение травки и выпивка были обычным делом для любого старшеклассника, но если бы было что-то большее, это повлияло бы на мою ясность ума.

Именно по этой причине Колетт начала давать их мне. Постепенное запудривание юного разума неуместностью, призванной внушить стыд и вину, в конце концов возымело эффект.

Изощренные способы, которыми Колетт заманивала меня в ловушку и заставляла чувствовать себя беспомощным и бояться сказать правду, были мастерскими. Только став старше, я начал бороться с ее играми разума. Она долгое время держала надо мной угрозу разбить сердце моего отца, прежде чем я решил дать ей отпор.

С тех пор я говорил ей «нет». В отместку она стала водить меня по своим подругам, как правило, когда они были пьяны и в настроении распустить руки.

Конечно, некоторые парни удивились бы, что я жалуюсь, получая удовольствие от пум-домохозяек3 с их подтянутыми телами, но мне было плевать на их мнение.

Эти женщины вызывали у меня отвращение своей искусственной загорелой кожей и острыми наманикюренными ногтями. Я ненавидел запах их приторных духов и безэмоциональные ботоксные лица.

Я бы убил их всех, если бы у меня был шанс, но тогда я потерял бы смысл жизни.

На льду все это исчезало, и я был свободен.