Темные удовольствия

Ева стала просто еще одним доказательством того, что моя мачеха была права все эти годы.

— Маркус? — Тихо позвала Ева. Теперь у нее были завязаны глаза, и она была чертовски соблазнительна.

Я придвинулся ближе. Маркус без возражений покинул джакузи, предоставив мне возможность сосредоточиться на моей новой маленькой зависимости. Заменил ли я свое пристрастие к болеутоляющим таблеткам мыслями об этой девушке? Возможно. Однако не это делало меня безумным. Мое безумие проявлялось в том, что я хотел, чтобы она плакала и умоляла меня о прощении.

Чтобы она ползала передо мной. Я вырос в окружении всей роскоши в мире. Никогда не было ничего, что я не мог бы получить. До Евы. Я хотел, чтобы она сдалась. Я хотел, чтобы она извинилась и сделала это искренне, черт возьми.

Ты хочешь, чтобы та ночь была настоящей.

Нет. Мне наплевать на это, — возразил я голосу в своей голове. Я хотел лишь погубить наконец девушку, которая всегда видела во мне слишком много. Все приходит к тому, кто ждет, а я ждал возможности сломать свою маленькую Золушку много лет.

Ева притихла, уязвимая, красивая и такая чертовски доверчивая. Выбившиеся пряди спускались по ее влажной шее и касались плеч. Ее полные губы были приоткрыты, готовые к поцелую. Поцелую Маркуса. До сих пор она отстойно следовала моим правилам.

Темная ярость разлилась в моей груди при мысли о том, что она позволила бы Маркусу поцеловать ее. Верхушки ее потрясающих грудей торчали из воды, блестящие и гладкие, требующие моего внимания.

Я был чертовски тверд в течение последнего часа, и недостаток кровообращения сказывался на моем мозге. Я без тени сомнения знал, что мне нужно прикоснуться к ним снова.

Я наклонился и легко поцеловал ее, как, по моим представлениям, сделал бы Маркус. Она замерла, не реагируя. Что-то первобытное и беспричинное во мне порадовалось тому, что она никак не отреагировала. Через секунду Ева расслабилась, явно решив, что выполнила свою роль в игре. Моя рука сомкнулась на ее затылке, и я снова захватил ее губы, на этот раз в карающем поцелуе, который был предназначен только для нас двоих.

Я требовал ее подчинения, и она сдалась мне. Всего через несколько секунд после того, как я накинулся на неё, она ответила мне взаимностью с не меньшей страстью. Мой язык пробился в ее рот, лаская ее, и она резко выдохнула, прижимаясь к моей груди. Я целовал ее безжалостно, не останавливаясь ни на секунду, и она целовала меня в ответ.