Танец кружевных балерин

На своего мужа Снежана тоже не возлагала никаких надежд, но не говорить же об этом тетушке.

– Тата, успокойся, мне совершенно ничего не угрожает. Да и вообще, как раздобытая в Лейпциге информация о человеке, который, скорее всего, давно умер, может мне навредить здесь, у нас? Я просто тешу свое любопытство. Поверь мне, это не детектив, а мелодрама, любовная история, приключившаяся бог знает когда между русской девушкой и пленным немцем. Все это быльем поросло и не представляет опасности. Так ты мне поможешь?"

"– Ну разумеется, помогу.

– Клеменс Фальк. Я отправлю тебе его домашний адрес и постараюсь письменно изложить все, что знаю. Вот только переводить для детектива на немецкий тебе придется самой.

– Прекрасно, будет повод размять мозги и погонять своего Альцгеймера.

Снежана рассмеялась, потому что мало кто мог сравниться в ясности мозга с ее тетушкой. Тут она вспомнила соседку того же возраста, которая тоже сохранила здравый рассудок, но была вероломно убита каким-то негодяем. Нет, раскрыть это преступление и вывести преступника на чистую воду было ее долгом.

– Не наговаривай на себя, Тата, – укорила она тетушку. – Ты нам всем еще фору дашь.

– Не льсти мне в надежде заговорить зубы, – распорядилась та. – Скажи лучше, как двигается работа над панно.

– Я уже почти закончила, – бодро соврала Снежана.

– Не ври своей старой тетке, – строго парировала Елисеева-Лейзен. – Можно подумать, я тебя не знаю. Все твои мысли сейчас заняты этой историей с новым убийством. Я тебе помогу еще и потому, что это в моих интересах. Пока ты не поставишь точку в этом деле, ни за что не вернешься в график. А выставка на носу. Промедление смерти подобно.

В тот же вечер Снежана отправила тетке всю имеющуюся у нее информацию, которая могла помочь в поисках потомков Клеменса Фалька, а наутро встретилась с Лилией Лавровой и с облегчением отдала ей для анализа пакетик с измельченными плодами шиповника, врученный ей Лидией Андреевной.

– Ни на что не надейся! – приказала ей Лиля, забирая «вещественное доказательство». – Скорее всего, там ничего нет, потому что, строго говоря, и быть ничего не может.