Танец кружевных балерин

Старая женщина, одна в большой квартире, и что с того, что деньги и ценности в сейфе, любой преступник, захоти он это сделать, легко бы с ней справился. Сама бы все отдала и показала.

А кстати, это интересная мысль. Если целью неизвестного мерзавца были валюта и драгоценности, то зачем ему было усыплять старушку для того, чтобы их найти? Проще припугнуть ее, чтобы она отдала ему все добровольно. Не собирался причинять вред и убил из страха, что его опознают? Или все-таки искал что-то другое, то, о существовании чего Лидия Андреевна вообще не знала, а потому и пугать ее не имело никакого смысла? Снежана снова приободрилась.

Ее собеседница пожала плечами.

– Разумеется, ценности я в пустой квартире не оставлю. Сегодня же вечером заберу, мы с мужем уже договорились. Пароль от сейфа я знаю. Лидочка давно мне его сообщила, именно на случай ее скоропостижной смерти. Деньги на похороны я оттуда и взяла, согласно ее распоряжению. Да и осталось там не так уж и много. Тысяч двенадцать долларов.

На пару лет жизни. Так что того, что вы ограбите квартиру, я не боюсь. И Лидочка не боялась. Она вообще относилась к жизни довольно легко, считая, что чему быть, того не миновать. Чего бояться на девятом десятке одинокому человеку, похоронившему всех близких? Совершенно нечего.

Да, с этим постулатом Снежана, пожалуй, была согласна. А двенадцать тысяч долларов… Что ж, бывает, и за меньшее убивают. Но Ирма точно знала, что они хранились в сейфе. И где находится этот сейф. И как его открыть.

А значит, опаивать Лидию Андреевну средством, которое не позволяло ей выйти из спальни, даже проснувшись, ей было совершенно ни к чему. И ее родственникам тоже.

– Что же ваш муж сегодня с вами не пошел? – спросила она, ведомая сыщицким азартом. – И дети тоже. Похороны – эмоционально тяжелое мероприятие, а вы все одна организовали.

– Ну, во-первых, не одна, а с Галиной Михайловной. Во-вторых, сейчас так все устроено, что похоронные конторы за тебя сами все делают, только плати, а это, как я уже сказала, не проблема.

А в-третьих, помогать мне особо некому. Сын с семьей в Москве живет, дочка здесь, но она третьего ребенка родила, кормящая мать, ей уж на кладбище точно делать нечего, а муж мой месяц назад ногу сломал. Упал на улице, перелом сложный, операция требовалась. Из больницы его уже выписали, но из дома он пока не выходит.

Она снова метнула на собеседницу обеспокоенный взгляд, видимо кляня себя за длинный язык.