Танец кружевных балерин

Куда там гоночному «Феррари». Картинка, что Танюшке стало настолько плохо, что мама вызвала «Скорую», а заодно и Зимина, который примчался на полицейской машине, а теперь уезжает обратно, была такой объемной, яркой, выпуклой, что у Снежаны похолодели ладони и остановилось дыхание.

Она закашлялась из-за того, что воздух перестал поступать в легкие, со стуком отставила чашку на стол, отложила недоеденное пирожное, ставшее резиновым и безвкусным, и помчалась за своим пуховиком, не застегивая его, выскочила на мороз, побежала домой, даже не задумавшись о том, почему при подобном раскладе мама не позвонила ей.

Она на одном дыхании взлетела на свой третий этаж, заметив, что дверь в квартиру на втором этаже, в которой она вчера пила чай, открыта, но не зацепившись за этот факт даже краем сознания. Дрожащими руками отперла дверь своими ключами, влетела в прихожую, стащила пуховик, кое-как пристроив его на вешалку, и, не снимая ботинок, влетела в кухню, из которой доносились звуки, подтверждающие чье-то присутствие.

За столом в детском стульчике сидела Танюшка и ложкой ела кисель, размазывая его по лицу. А мама находилась рядом, готовая незамедлительно прийти внучке на помощь, если это потребуется. Лицо у нее, впрочем, было слегка расстроенное.

– Ты чего бежишь как на пожар? – спросила она у дочери. – И ботинки не сняла. Что-то еще случилось?

Тревожное Снежанино ухо выцепило слово «еще». Однако главное сейчас для нее заключалось в том, что Танюшка, живая и не красная от жара, с аппетитом поглощает кисель, радостно помахивая ручкой вернувшейся с работы маме.

– Лида увидела полицейскую машину в окно, а еще до этого «Скорую», которая к нам во двор приезжала. Я испугалась, что к нам.

– Бог с тобой. – Мама даже руками замахала от такого ужасного предположения. – С нами все в порядке.

Она сделала ударение на слове «с нами», и это чуткое ухо выловило тоже.

– А с кем не в порядке? – спросила она и нагнулась, чтобы стащить уличную обувь. Права мама, негоже это – тащить в кухню грязь на подошвах.

– Лидия Андреевна умерла, – ответила мама и, видя непонимающее дочкино лицо, уточнила, – наша соседка со второго этажа.

– Не может быть. – Снежана с прижатым к груди только что снятым ботинком плюхнулась на табуретку.