Танец кружевных балерин

Надюша много о вас рассказывала. В основном в письмах, конечно. Она вообще вас троих очень любила. Три Саши. Три С. В ее альбоме до сих пор хранится ваша фотография. Да вы проходите, раздевайтесь. Будем чай пить.

Саша переступила через порог, сняла свою шубку, приладила на вешалку, наклонилась, чтобы стащить сапожки. Надо же, тридцать лет прошло, а здесь практически ничего не изменилось. И Лидия Андреевна с годами стала очень похожа на старшую сестру. Только ростом поменьше и более хрупкая. А черты лица те же. И глаза.

Следом за старушкой она прошла в кухню, которая, в отличие от прихожей, выглядела совсем иначе. Здесь сделали современный ремонт, поменяли всю мебель и бытовую технику. Отчего-то Саше это было неприятно, словно она снова прощалась с давно минувшим детством.

– Сейчас будем пить чай и есть шарлотку со сливами. Я как раз испекла. Как чувствовала.

– И что же, к вам совсем никто не ходит?

– Племянница мужа и ее дочка. Ирма и Мариночка. Только одна работает, а у второй третий малышок родился. Хлопот слишком много, не до гостей. Правда, вчера забегали вдвоем с подружкой. И малышку принесли. Такая хорошенькая. Но горластая. Я, признаться, никогда не любила младенцев.

Разговаривая, она наливала воду в чайник, доставала банки с заваркой. Красивые, расписные. В ее детстве их не было. Надежда Андреевна хранила чай в стеклянных банках с притертыми крышками, тоже заграничных, разумеется.

– Нет-нет, не садись, девочка. Чай пойдем пить в гостиную. Это же ее предназначение – принимать гостей.

– Не беспокойтесь. Мне и здесь хорошо. Надежда Андреевна нас всегда поила чаем на кухне.

– Надя всегда была чужда условностей, а для меня они всю жизнь имели большое значение.

Александра заверила, что ей абсолютно все равно.

– Или вот, у меня еще есть высушенный шиповник. Я его каждый вечер завариваю на ночь, но если вы захотите, то готова угостить.