Таня Гроттер и посох Волхвов

 – Понимаете, что это значит?

Академик кивнул.

– Невидимый дух!.. В команде полярных духов с самого начала игры было не десять, а одиннадцать игроков! Они нас обманули! Кто-то из духов прикрывает их дракона и отбивает все наши мячи, – заявил он и ринулся к судьям.

– У полярных духов есть секретный игрок! Это грубое нарушение! – закричал он.

Тиштря и Графин Калиостров переглянулись и принялись мудрить, торопливо сочиняя новые правила и дополнения к ним. Даже когда к судьям гуськом примчались все магвокаты Пуппера, в данном случае волей-неволей принявшие сторону Гурия, а следовательно, Тибидохса, Тиштря и Калиостров продолжали упрямиться.

– Есть лишний игрок или нету – это может установить только обстоятельная магспертиза! – заявил Тиштря.

– А магспертизу мы назначим только после окончания игры. Разумеется, на результаты матча это никак не повлияет, однако справедливость будет восстановлена. Обещаем огласить окончательные результаты магспертизы не позднее чем через десять месяцев после конца света! – веско добавил Калиостров.

Сарданапал застыл от такой наглости. Тиштря противно захихикал и, окончательно охамев, похлопал академика по щеке:

– Не унывайте, дружище! Выше голову! Разве вы не слышали пословицу: в драконболе главное не победа, а участие?

Это было уже слишком. Глава Тибидохса побагровел. Его усы встопорщились, а борода попыталась обвить Тиштрю за шею."

"– Отпустите Тарараха и позовите Гуню Гломова! Мне нужна их авторитетная консультация по одному вопросу, связанному с восстановлением справедливости! – велел он циклопам.

Тиштря и Графин запаниковали. Они поспешно попытались телепортировать и завертелись на месте, выбрасывая искры, но это ни к чему не привело. Медузия, волосы которой шипели, как кобры, легким движением руки поставила блок на телепортацию.

– Помогите! – заверещал Тиштря, хватая за рукава магвокатов. – Вмешайтесь! Это произвол!

– Я бы с удовольствием, но преступление еще не совершено и судебное разбирательство не назначено.

– А у меня грязь на штанине, и я ее отряхиваю! А когда я отряхиваю штанину, я ничего не вижу и ничего не слышу. У меня имеется медицинское заключение, подписанное тремя профессорами и одним академиком, – добавил другой.

Тиштря и Графин трусливо переглянулись.