Таня Гроттер и посох Волхвов

Чуть ниже явно почерком Склеповой было приписано еще одно правило: «Гроттершу в гробик!»

«Интересно, Гробыня когда-нибудь угомонится? Это уже даже скучно!» – подумала Таня, когда пришла в себя настолько, что вновь смогла испытывать любопытство.

Уже неделю, чтобы подурачить Гробыню, малютка Гроттер притворялась влюбленной в Пуппера. Она купила себе календарик с Гурием, изданный на Лысой Горе, и каждый вечер рассматривала его минут по десять, изредка исторгая страстные вздохи и принимаясь осыпать его поцелуями.

Гробыня была очень довольна такими результатами и приписывала все действию своей магии: откуда ей было знать, что Таня просто представляет себя Пипой."

"Однако новости, приходившие из Англии, были для Склеповой неутешительными. Что ни день от Пуппера к Тане прилетали все новые купидончики с цветами и конфетами. Разгневанная Гробыня швыряла в них подушками и запуками, натравливала на них скелет Дырь Тонианно, да только никакого проку от этого все равно не было.

Дырь Тонианно, назойливо размахивающий руками, быстро надоедал купидончикам, и они пускали в него свои стрелы, которые, пролетая между ребрами скелета, вонзались в шкаф.

Заряд романтики, содержавшийся в стрелах, был так значителен, что на шкафу, несмотря на осень, набухали почки, и, пытаясь зацвести, он выбрасывал ветви и бутоны.

Кроме того, в последнее время Пуппер пристрастился писать письма – такие пространные, что Таня порой сомневалась, пишет ли он их самостоятельно или заколдовывает перо, чтобы оно писало за него, а сам забывает вовремя оттащить перо от бумаги.

Письма, одно длиннее другого, можно было обнаружить почти в каждом букете. Порой страдающий от любви Пуппер писал даже по два письма зараз и тогда одно обязательно прятал в коробку с конфетами. А однажды он так разошелся, что и этого показалось ему мало и он раскаленным гвоздиком выжег на каждой шоколадной конфете свои инициалы «ГП», которые Таня потом кое-где исправила на «ГБ», воображая… ну, разумеется, Генку Бульонова.

Нет, Пуппер явно не собирался забывать Таню и предавать ее, и Склепову это начинало уже тревожить.

* * *Несколько минут спустя Таня оправилась настолько, что гул голосов перестал быть для нее просто гулом, похожим на морской прибой, и, распавшись на отдельные составляющие, обрел какой-то смысл. Теперь она могла слышать, о чем говорят темные.

– Эти светлые маги совсем зазнались! Надо им какую-нибудь пакость сделать. Разом всем! – услышала Таня унылый голос Демьяна Горьянова.