Таня Гроттер и магический контрабас

Охраняют Жуткие Ворота!

Едва он произнес «Жуткие Ворота», как по спине Тани пробежал холодок, и она новыми уже глазами уставилась на львов с кольцами в зубах и на тяжелые медные створки. Примерно на высоте тройного человеческого роста Ворота запирал громадный, с дубовый ствол засов. В этот момент Ворота вдруг стали сотрясаться, да так, что и стены подвала заходили ходуном. Затем безо всякого предварительного нагрева медь раскалилась, Ворота вдавились от могучего напора, и с обратной стороны в расплавленной меди отчетливо отпечаталось страшное лицо – безносое, безглазое, с одним лишь распахнутым ртом.

– Ну-ну! Тише там! Не баловать! – не оборачиваясь, рявкнул Усыня. Видно, братья-богатыри давно привыкли к буйству языческих богов и проделкам духов хаоса, воющих и бьющихся о магическую преграду.

– Вон вторая лестница в Большую Башню! Только как мы туда проскочим? Эти чурбаки нас сразу заметят! – Баб-Ягун ткнул пальцем в раскрошившиеся древние ступени.

Ванька улыбнулся. Какая же хорошая улыбка была у этого паренька! Таня буквально ощутила, как внутри у нее все теплеет.

– Есть один фокус! Я проделывал эту штуку с Идиот-сюдовым, чтобы отучить его кидаться с кулаками через каждые пять минут, – негромко сказал он. – Когда я досчитаю до трех, зажмурьтесь и не открывайте глаза, пока я не разрешу! Один.

– Ох, мамочка моя бабуся! – воскликнул Баб-Ягун, закрывая глаза ладонями.

Таня зажмурилась. С закрытыми глазами она услышала, как Ванька сказал «три», потом что-то громко треснуло и ярко вспыхнуло – это было заметно даже сквозь закрытые веки.

– Я ничего не вижу! – заорал вдруг Усыня.

– А теперь бежим! У нас всего минута, – шепнул Ванька.

Открыв глаза, Таня увидела, что Усыня, Дубыня и Горыня, вскочив, трут веки кулаками, а над костром, тая, поднимается розоватый дым.

– Как тебе это удалось? – восхитилась Таня, сообразив, что, пока Усыня, Горыня и Дубыня разбираются с циклопами, погони за ними не будет.

– Запросто.