Таня Гроттер и магический контрабас

Под тяжестью гроба нежить могла сделать лишь несколько десятков шагов, потом она падала без сил и замирала на полутемными бесформенными комками, но тотчас новые носильщики приходили им на смену и упорно тащили его дальше.

У Тани сжалось сердце. Родинка на кончике носа – след давнего укуса – запульсировала огненной болью. Девочке казалось, что она то сжимается до размеров песчинки, то становится крупной и набухшей, как фасолина.

Неожиданно процессия остановилась. Нежить развернула гроб к Тане. Отвратительная старуха села в гробу, и ее горящий ненавистью взгляд уперся прямо девочке в лицо.

– Уже скоро! – сказала старуха, улыбаясь мертвыми губами. – Жди меня, малютка Гроттер! Скоро я получу то, что принадлежит мне!

Процессия медленно и важно прошествовала мимо стекла и скрылась в дальнем коридоре.

Когда буквы растаяли, Таня ощутила, что вновь может двигаться. Не накинув на зеркало покрывало, она метнулась к двери и, забыв о предупреждении Гробыни, схватилась за ручку. Дверь открылась, но тотчас по всему преподавательскому этажу разнесся оглушительный звон. В воздухе повисли сотни красных восклицательных знаков, которые, изгибаясь, складывались в слова: «Тревога! Нарушение магической защиты в кабинете профессора Клоппа!» Не было сомнений, что этот звон услышали в самых дальних концах Тибидохса и что скоро сюда сбегутся все преподаватели.

Таня выскочила в коридор. Баб-Ягун как-то странно и даже настороженно уставился на нее.

– Ты знаешь, какая искра вылетела из твоего кольца, когда ты входила: красная! Ты применила заклятие темной магии! – крикнул он. Его голос тонул в завывании сирен.

– Мало ли что она применила? Бежим! – Схватив Таню за рукав, Ванька Валялкин потянул ее к лестнице, ведущей в Зал Двух Стихий.

Но они опоздали. С той стороны уже доносились топот ног и исполненный рвения голос Поклеп Поклепыча: «Скорее, зовите циклопов! Кто бы это ни был, им не уйти! Я им устрою! Я наложу на них такое заклятие подчинения, что они до конца жизни будут даже нос вытирать по команде!»

Путь был отрезан. Теперь они при всем желании не могли вернуться в спальни.