Танго втроем

Подхватываю за талию переставляя подальше от осколков, ближе к двери. Забираю из трясущихся рук остатки чайника.

— Сядь.

С ней бывает такое… Лампочки… Бокалы… Чье-то сердце… В этот раз чайник. Случайность? Может быть.

Забирается с ногами на стул. Растерянно вытаскивает пару осколков из покрасневшей кожи.

Пока она приходит в себя, убираю последствия аварии.

Присаживаюсь к ее ногам. Веду пальцами, отыскивая еще парочку мелких осколков. Запениваю ожоги.

— Кто эта женщина?

— Мама… мама Димы.

— Они так и не в курсе?

— Нет.

— Перезвонишь?

— Я… не умею врать.

— Не ври.

— Я обещала ему…

— И что будешь делать?

— Бить чайники. Забирает телефон, уходит в детскую.

Спальня всегда на замке…

— Хватит на сегодня, Женечка.

Уже два часа она за компьютером. Работает. Ася спит.

Откатываю кресло от стола.

Достаю сигарету. Отбирает себе.

— Ты часто куришь…

На самом деле не часто, по сравнению со мной. Пара-тройка сигарет в день. Но для нее это много.

— Такой жизненный период.

— Понял.

Будем исправлять эмоциональный фон.

— Как Андрей?

— Потерялся…

Кивает.

— Хорошо…

Открываю балкон.

Женя включает музыку.

Обнимаю…

И все становится таким… вчерашним.

Сейчас только я и она.

В эту минутку близости.

— Хочешь, я тебе что-нибудь почитаю?..

Выпускает медленно дым.

Целую в шею.

— Бернард пишет Эстер: «У меня есть семья и дом.

Я веду, и я сроду не был никем ведом.

По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом.

Но когда я вижу тебя — я даже дышу с трудом».

Бернард пишет Эстер: «У меня возле дома пруд,

Дети ходят туда купаться, но чаще врут,

Что купаться; я видел все — Сингапур, Бейрут,

От исландских фьордов до сомалийских руд,

Но умру, если у меня тебя отберут».

Бернард пишет: «Доход, финансы и аудит,

Джип с водителем, из колонок поет Эдит,

Скидка тридцать процентов в любимом баре,

Но наливают всегда в кредит,

А ты смотришь — и словно Бог мне в глаза глядит».

Бернард пишет «Мне сорок восемь, как прочим светским плешивым львам,

Я вспоминаю, кто я, по визе, паспорту и правам,

Ядерный могильник, водой затопленный котлован,

Подчиненных, как кегли, считаю по головам —

Но вот если слова — это тоже деньги,

То ты мне не по словам».

«Моя девочка, ты красивая, как банши.

Ты пришла мне сказать: умрешь, но пока дыши,

Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши.

Никакой души ведь не хватит,

Усталой моей души».