Танго втроем

— Думаешь, не справлюсь?

— Это сложнее, чем кажется.

— Спасибо, что предупредила. Может, какие-то детские площадки недалеко?

— В торговом центре есть. Но ее нельзя там оставлять одну, — вздыхает. — Рядом есть столики… Ты сможешь попить кофе. Как наиграется, набери меня. Я отпущу студентов пораньше и…

— Разберемся. Собирайся.

— Ась?

Уводит.

Сдалась. Я был практически уверен в этом. Она болезненно переживает ситуации, когда кто-то попадает по ее вине. И всегда разбивается вдребезги, чтобы не допустить этого.

Пока девочки собираются, мою посуду.

Вытираю раковину бумажным полотенцем. Губки для посуды и прочее безобразие отправляется в мусорное ведро.

Не забыть купить одноразовые салфетки для посуды и…

— Женя? Где жидкость для мытья посуды?

— ПАВы, — заглядывает. — Это очень вредно, Олег Андреевич. Соблаговолите пользоваться жидкой содой.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Час от часу…

Перед торговым центром затор. Женя нервничает, поглядывая на часы. Разворачиваюсь.

— Сначала завезем тебя, — поясняю свой маневр.

— Нет, Олег! Ее надо раздеть, напоить… — срывает ее. — Нет.

— Разберемся, Жень.

Отрицательно качает головой.

Вытаскивает телефон, нервно набирая чей-то номер.

— Куда ты звонишь?

— Отменю всё…

— Успокойся. — Выхватываю телефон из рук. — Не отвлекай меня…

Она дергается не из-за того, что я могу не справиться. Её бесит сам факт моей заботы об Асе и времяпрепровождения с ней. Это очевидно.

А мне, по большому счету, плевать на эту лекцию и ее пострадавшего коллегу.

Поэтому я высаживаю ее возле Университета. Практически силой, вытягивая из машины.

— Не дергайся. Я все понимаю, что у тебя в голове, моя девочка. Но так нужно…

— Её отец меня порвет за это.

— Нет. Не позволяй. Ему придется также принять моё наличие в ее жизни, как я принимаю его наличие. Ты слишком его щадишь.

Поднимает руки, не желая продолжать разговор на эту тему.

— Позвони мне сразу!

— Иди…

Уходит. У двери еще раз оглядывается.

Возвращаюсь в машину.

— Ну что, Асьминог, поехали?

— Да!

Все бы ничего, но гул детских голосов из детского лабиринта через двадцать минут становятся невыносимым. Включаю погромче звук в наушниках. Время идет медленно.

Со слезами на глазах ко мне идет растрепанная Ася.

Так… неожиданный поворот!

Выдергиваю из ушей наушники.

— Там… девочки меня обижают… — всхлипывает. — Резиночку забрали…

Да… С девочками воевать я не готов. Тем более за резиночку.