Старое поместье Батлера (СИ)

Потому смею предположить, что это такой бонус, подаренный мне кем-то при переселении души. А чтобы убедиться в своих догадках, аккуратно уточнила у графини:

– Мам, а я до того, как потеряла память, знала ирлэндский?

– Откуда бы? – вскинула удивлённо брови женщина.

Помявшись секунду, негромко шепнула, склонившись к уху Мэделин:

– Я понимаю всё, о чём говорит эта семья, – и покосилась на спящую женщину, её детей и глядящего в окно старика.

– Что? – тонкие брови леди Лерой чуть не коснулись корней волос.

Мэделин все эти дни была грустной и задумчивой, с тоской глядела в окно и едва заметно поджимала губы. Я не знала, как к ней подступиться, но всё же, когда дилижанс сделал очередную остановку, первым делом затронула щекотливую для леди Лерой тему:

– Мама, я сглупила тогда, в Уэст Вилледже, не заперев дверь.

– С чего ты взяла, что в чём-то виновата? – удивлённо посмотрела она на меня. – Мы обе устали после долгой дороги, растеряв по пути всякую бдительность, на радостях кинувшись к лохани. И к тому же, думаешь, Добреман не дождался бы снаружи? В этом случае могло быть и хуже: окончательно бы стемнело, люди отравились спать. А он нас по темечку хлоп, и в кусты.

– Что же тебя тогда гложет? Неужели, – осенило меня, – ты переживаешь за капитана Строма?

– Не знаю, он показался мне человеком слова, чести. Может, что приключилось в дороге?

– Будем надеяться, что с ним всё хорошо, – вздохнула я, и в утешающем жесте сжала узкую, прохладную ладонь графини.

– Да, я тоже молюсь за него, – аквамариновые глаза Мэделин были полны печали.

– Да. Откуда ведаю, понятия не имею, – и, почувствовав, что это тот самый момент и его никак нельзя упустить, ""призналась"": – У меня с каждым днём всё больше знаний о многом… Я боялась тебе сказать, думала, отправишь меня в лечебницу для душевнобольных.

Мы прогуливались в стороне от ""припаркованного"" у обочины дилижанса и откровенничали. Солнце светило привычно ярко.