Сводные. Игра на желание

Ты покорно и скромно

Шла за ним от венца.

Но лицо ты склонила —

Он не видел лица.

Ты с ним женщиной стала,

Но не девушка ль ты?

Сколько в каждом движенье

Простоты, красоты!

Будут снова измены…

Но один только раз

Так застенчиво светит

Нежность любящих глаз.

Ты и скрыть не умеешь,

Что ему ты чужда…

Ты меня не забудешь

Никогда, никогда!

И снова как-то так ухмыляется, что у меня по позвоночнику пробегают мурашки и волоски на руках встают дыбом.

— Красиво, — выдыхаю, взяв себя в руки.

— Наверное, — равнодушно пожимает плечами — Ты доела? — киваю.

— Поехали, я помогу с переездом, как обещал, потом мне надо на тренировку. Могу взять с собой.

— Я буду раскладывать вещи. А когда у вас гонка?

— В выходные. Хочешь прийти? — он почему-то удивляется.

— Я бы посмотрела. И поддержала тебя. Идем? — поднимаюсь со стула.

Радость на его лице меня ничуть не расстроила. Я же знала, что будет непросто.

Кирилл открывает для меня дверь машины. Докуривает на улице и только после садится за руль.

Всю дорогу до дома, наблюдаю, как он ведет Ягуар. Небрежно держит руль одной рукой, внимательно глядя перед собой или в зеркало. Поворачивает на нашу улицу, открывает с пульта ворота и въезжает во двор. Нас уже ждет грузовая газель и двое крупных парней в синих комбинезонах.

«Помогу с переездом от Толмачева» равно «Проконтролирую, чтобы твое барахло погрузили в машину, которую прислал отец».

Примерно так он и заявил, усевшись на качели под деревьями и прикурив очередную сигарету. Ситуация повторилась и когда мы добрались до дома, где я выросла.

Правда с изменением гримасы на красивом лице со скучающей на брезгливую.

Ему не понравилось все от двора до обоев в прихожей. Не снимая обуви, Кит обошел всю квартиру, скорбно вздохнул и сел на табурет на кухне, предварительно вытерев его первой попавшейся тряпкой.

— Уверен, идея сделать такой убогий ремонт принадлежала не тебе. Ты реально хочешь здесь жить? Это же конура, обклеенная безвкусными обоями в цветочек.

— Знаешь, можно быть немного поуважительнее к труду других людей, — раздражаюсь на сводного.

— Мама вырастила меня одна и то, что у нас есть свое жилье, значит немало.

— Поняла, что ничего в жизни не добилась, ничего не смогла дать дочери и быстренько захомутала богатого мужа, — переворачивает мои слова на свой лад. — Да-да. Я знаю эту историю.

— Прекрати! — сжимаю ладони в кулаки. — Мама многое дала мне! И она действительно любит твоего отца.

— Угу, — усмехается Кирилл.