Сводные. Игра на желание

Ничего пока! Но обязательно скоро будет!

Покурив на улице, иду досыпать уже к себе в комнату. И в этот раз договориться с темнотой не выходит. Я погружаюсь в свой самый страшный кошмар и просыпаюсь на рассвете от того, что по щекам текут слезы. Удивленно смотрю на отца, спящего в кресле. Какого хера он тут делает?! Он со своей бабой договорился что ли, чтобы не давать мне покоя нигде? Во что, блядь, превратился, этот дом?!

Сажусь. Отец тут же открывает глаза.

— Я ее не трогал, — говорю с ходу и вытираю ладонями мокрое лицо.

За это не стыдно. Со слезами выходит боль, которая не вмещается внутри. А отцу даже полезно посмотреть.

— Она мне тоже снилась сегодня, — и это он не про Ладу. — Ругала за то, что я тебя бросил. За мою трусость. Я знаю, что это я сломал тебя, Кит. Знаю, что ты мне не веришь, но я испугался, когда ты пропал. И я очень хочу искупить свою вину перед тобой. Помоги мне, сын. Скажи, что мне нужно сделать, чтобы тебе стало легче. Очень тяжело смотреть, как ты бьёшься в этой агонии один и при этом задеваешь всех, кто попадается тебе на пути.

Я куплю тебе новый байк, но ведь это не поможет. Давай попробуем говорить об этом, Кирилл. Мы четыре года молчали. Может, ошибка именно в этом?

— Ты мне обещал, что эта тема останется закрытой, — напоминаю ему.

— Обещал, но у меня было время еще раз обо всем подумать, пока мы тебя искали. Маша задает много вопросов, и она имеет на них право, сын. Я устал недоговаривать и лгать. Сохранение тайны не приносит облегчение ни тебе, ни мне.

Впусти в свою жизнь людей, которые за тебя искренне переживают. Ты получишь необходимую поддержку. Любовь, в конце концов. Я видел, как ты смотришь на Ладу…

— Ты все же хочешь поговорить со мной о девочках? — смеюсь я.

— О чувствах, Кирилл…

— Кит, — поправляю его.

— Нет! Моего сына зовут Кирилл. Я дал тебе это имя. И я буду называть тебя им. И поговорить с тобой я хочу о чувствах, которые ты испытываешь к Ладе.

— Злость, ненависть, раздражение? — начинаю откровенно стебаться.

— Влюбленность, — улыбается отец.

— Если бы я не знал, что Розенберг хранит врачебную тайну, подумал бы, что вы обсуждали мой последний визит к ней. Она тоже пыталась втирать мне про любовь. Мы не будем об этом говорить, отец. Я жду свой байк. У меня сегодня тренировка, а через несколько дней важная гонка. Пойду в душ, — поднимаюсь с кровати.

— Какая тренировка, Кит? Ты только после аварии!

— И что? — пожимаю плечами.