Сводные. Игра на желание

Живой, хоть и не совсем целый.

Я понимаю, что меня не отпускает. Диалог Толмачева с отцом и слова дяди Влада маме. Лучше байк, чем… Чем что?!

Как же достали эти тайны! Они ломают его. Ломают Кита, но он упрямо держит их в себе. Мне снова хочется пойти и обнять его. Прикоснуться, убедиться, что не приснилось, он действительно дома.

Глянув на расстроенную маму, бегу по ступенькам на второй этаж. Дверь в комнату сводного открыта. Оттуда уже слышны тихие мужские голоса и шорох. Решаю немного подождать. Скорее всего отчим помогает Киту снять с себя грязную, подранную одежду.

Хожу туда-сюда по коридору. Отчим выходит из комнаты Кита с ворохом одежды. Я оказалась права. Он проходит мимо меня, старательно улыбается. Как только дядя Влад спускается на первый этаж, я иду к спальне Кирилла.

Чем ближе подхожу, тем сильнее меня трясет, но я не останавливаюсь. Заглядываю к нему. Кит в одних трусах, покачиваясь, сидит на своей кровати. Смотрит на меня со своей излюбленной вечной ухмылкой на красивом лице.

— Как ты? — знаю, дурацкий вопрос, но стоять и молчать еще глупее.

— Спасибо, хреново, но жить буду. Назло всем вам, — скалится он, как побитый и все равно гордый волк.

— Мы волновались…

— Да что ты? Ну иди сюда, — расставляет чуть шире ноги с серьезными, темными от крови ссадинами, и манит рукой, — Маленькая лгунья."

"Игнорируя его обидные слова, прохожу и оказываюсь между его ног. На лице Кита всего на мгновение мелькает удивление. Он быстро заменяет его скептическим взглядом. Упирается руками в матрас по обе стороны от себя и ждет.

Кит шумно выдыхает. Вспоминаю, что мне тоже надо. Легкие уже горят от недостатка кислорода. Новый вдох комом застревает в горле. Толмачев кладет ладони мне на бедра, тянет на себя, утыкается лбом чуть повыше живота, а я обнимаю его крепче, глажу по волосам и слушаю, как он дышит.

Его новый вдох. Мой выдох.

Кит тяжело поднимается и его ладони поднимаются вместе с ним по моему телу, обнимают лицо, фиксируя голову в одном положении. Его карие глаза быстро приближаются. Сводный впивается в мои губы грубоватым, горячим поцелуем вскрывая им все, что я копила эти три дня, пока мы его искали.