Сводные. Игра на желание

Сверху на него падает стильный черный кардиган с большим капюшоном. Кит достает из коробки высокие ботинки с грубой подошвой, ставит их на пол.

— Шлем свой дам. Второго нет. Собирайся… Черт, забыл, — ошарашенно смотрю, как он продолжает копаться в пакетах. Достает коробку, а в ней черный комплект кружевного нижнего белья. — Вот теперь все. У тебя есть минут сорок. Волосы советую собрать, иначе отстричь их будет проще, чем расчесать.

— Я могла бы сама выбрать одежду на вечер, — отмираю, вновь напоминая ему, что у меня может быть и свое мнение.

— Не могла бы. Ты же не ездила на байке со скоростью триста километров в час, — равнодушно отвечает он. — Одевайся. Хочу свалить из дома до появления предков.

Глава 12

Кит

Рев движка глушит мысли. Психологи мне не помогут, папа! Мне помогает лишь это. Адреналин, скорость, выжигающая мысли из черепной коробки. И тепло девочки, сидящей у меня за спиной. Я не знаю, что в ней особенного. Почему именно она вдруг стала таблеткой для моей больной психики, но я тащу Ладу за собой на трек, потому что мне так легче.

Она крепко прижимается ко мне, я выжимаю из техники максимум, забив на остальных участников движения, на камеры, штрафы, два поста ДПС. Скорость перекрывает все. Иногда пусто — это тоже хорошо.

— Кит, пожалуйста, тише, — доносится до меня.

Сводной страшно, а мне нравится, что она так близко. Если сбавлю обороты, начнет отстраняться. Я не могу лишиться ее тепла. Это единственное хорошее, что сейчас у меня есть.

Мой мотоцикл пулей прошивает ряды четырёхколёсных коробок, красиво ложится в поворот.

— Трусиха, — усмехаюсь, зная, что она не слышит.

Торможу у въезда на территорию клуба чуть качнувшись вперед по инерции. Отцепляю от себя одеревеневшие пальчики Лады. Обняв одной рукой, стаскиваю ее с байка, снимаю шлем.

Ее всю трясет. Колени подгибаются, и она падает на меня.

— Псих. Ты псих, Кит! — кричит, отталкиваясь от моей груди.

— Мы не упали, — это главное.

Больше ничего не хочу объяснять. Ни то, что все было под контролем, ни то, что последний манёвр был выполнен специально. В ее голубых глазах полыхает адреналиновое пламя. Знакомое такое, родное.

Задираю футболку вверх, оголяя перед ней торс. Три красные, набухшие полоски от ее ногтей красуются чуть ниже солнечного сплетения.

— Посмотри, что ты сделала, — веду пальцем по ранкам, собирая мелкие бисеринки крови.