Связано с любовью (СИ)

Положила туда бумагу и так не вынимала больше корзину. А где хранит деньги я не знаю.

Кухня поражала своей плитой – большой, чугунной, она занимала половину всего помещения. Топилась она по всей видимости, дровами. Никаких труб я не увидела. Газ еще не провели, или вовсе не открыли. Это ж надо! Плита на дровах!

Мы с Морти достали из-за занавески, за которой обнаружились полки, три мешочка. В одном рис, во втором пшено, а в третьем - сухари.

– Отлично. Пару дней я теперь точно не умру, а там придется молитвами, – прошептала я себе под нос, осматривая кухню: стол, стена с полками за шторкой и та самая печка типа очага, с трубой, уходящей в потолок.

Внизу печурка под дрова, сверху плита. Круги открываются – можно и на открытом огне, а можно на железных кругах кашеварить, только вот у нас сейчас дилемма – рис или пшено? Больше нам переживать вообще не о чем.

– Разводи костер, Морти, будем варить кашу «Дружба». Других рецептов из этого набора продуктов я не знаю. Молока бы еще, но у нас тяжелая судьба, нищета и малахольная мать.

Ладно, надо наварить еды, потом думать.

– Хозяйка, я кашу такую не знаю. Дров принесу, воды. Огонь разожгу. А там вы сами только, боюсь не справлюсь.

– Конечно не справишься, это же надо сколько мозга, чтобы две крупы вместе сварить. Это только специально обученные люди могут, – ответила я ей в след и засмеялась от звука своего голоса. Моя злая ирония никак не вязалась с этим ангельским голоском."

"Кое-как расходившись, я сварила кашу, прибрала остатки крупы в пустую миску, накрыла крышкой, чтобы, упаси Бог, не полакомились мыши – мне сейчас каждая крошка дорога.

Матушка явилась как всегда – когда уже стемнело. Если первые дни я не могла дотянуть, и засыпала, то сегодня я решила встретить ее внизу – уж больно хорошо было у разогретой печи, да после большой миски каши.

– Бог наш видит святую душу и пригревает ее своим взором, – с порога завела шарманку Лаура – мать моего нового тела.

– Видит, видит, матушка, только согревает меня каша в желудке, да очаг, что Морти разожгла.

А вот те люди, которым ты наследство спровадила, теперь сами согреваются, а мы голодом чаще, – ответила я женщине. Она начала было снимать платок, но, видимо, очумев от моих слов, замерла с открытым ртом.

– Чего встала как вкопанная? Где ужин мой? Ты опекунша моя, судя по всему, так чего же дитя не кормишь, вон, мослы одни – откуда ни посмотри, – оголила я свои колени. Она уставилась на них.