Сводные

Кому в здравом уме вообще пришло в голову угонять машину самого Бестужева? Что в этом  городе вообще происходит? Совсем совесть потеряли.

Сосредоточено режу авокадо на мелкие-мелкие части на тарелке. Это совпадение. Просто случайность. Да ведь?

— Может, Костя возьмет твоего адвоката? — подает голос Оксана. — А то ляпнет что-то. Видишь, как Морозов в него вцепился…

— Пусть возьмет, — соглашается отец. — Предупрежу его. И пусть ускорит возвращение твоих водительских прав. Юль, сегодня я сам тебя на репетицию отвезу, а Костя уже заберет.

— Не буду, — отвечает он тихо.

***

День пролетает быстро.

Заниматься тяжело, потому что я уже выпила куда больше воды, чем следовало. Меня по-прежнему очень сушит, а Майя и девочки смотрят на меня с жалостью и держатся обособленно. Мы никогда особо близко не дружили, а теперь, похоже, и подавно не будем.

Я занимаюсь долго, выжимаю из себя все, что только можно. Но я разбита вчерашним вечером. Даже не пьянкой, а откровением Директора и своим поведение.

Сначала мне нужно измениться самой.

Розенберг забегает извиниться, и я говорю, чтобы никому не говорил про машину. Яков обижается, что я его держу за дурака. Он еще раз извиняется, что все так вышло, а после уходит.

Через два часа меня просят спуститься. Внизу курьер передает мне огромную корзину с цветами.

— Поклонник завелся? — отмечает Майя, проходя мимо. — Может, кто из ментов заметил, как тебя полоскало на улице, и не смог устоять.

Все смеются.

— Платье верни из химчистки, — бросает она и уходит.

Я обнимаю огромную корзину и хочу тоже уйти, но от охраны слышу:

— Дмитриева, там брат тебя ждет.

Нет у меня никакого брата, чуть не вырывается у меня. Но я вовремя прикусываю щеку изнутри.

Кай курит на улице, глядя в телефон.

Я бы хотела остаться и тренироваться еще, но понимаю, что выше головы не прыгну. Да и после вчерашнего больше всего на свете я мечтаю оказаться в теплой постели и наконец-то выспаться.

Переодеваюсь и выхожу с корзиной на улицу.

— Давно ждешь? Надо было написать.

Прячет телефон в карман и скользит равнодушным взглядом по цветам. Букет стоит целое состояние, а у него в глазах — ноль эмоций. Он как будто что-то ждет, перекатываясь с носка на пятку, но произносит только:

— Ммм… Тяжелый?

— Да.

— И от кого?

Букет стоит целое состояние, так что у меня только один вывод:

— Розенберг извиняется.

Кай приподнимает бровь.