Сводные

После моей ночной смс-ки она вышла на связь только сейчас, и в голове у меня не укладывается, как моя подруга вообще служит в армии, но ей вроде нравится.

Юля: «Бегу на прослушивание. Держи за меня кулачки. Наберу тебя вечером?»

Лея: «Идет».

Быстро переодевшись, лечу за кулисы. Ева Бертольдовна заходит ненадолго ко мне и поправляет безупречный пучок.

— Слышала, твой отец скоро женится. Ты рада?

Если бы у Оксаны не было сына, все было бы куда проще.

Но мри мысли о Кае сердце заходится ходуном, и я запрещаю себе думать о нем сейчас, так не вовремя.

— Отец уже пришел?

— Да, он в зале. И, кстати, не один.

Ева Бертольдовна говорит это, поджимая тонкие губы. Еще бы, столько лет вести охоту на моего отца и теперь увидеть его с другой. Но сочувствовать не получается, в качестве своей мачехи эту сухую жилистую женщину я не представляла вообще.

Отец планировал прийти всей нашей новой семьей на мое прослушивание, но не знаю, если ему удалось уговорить Кая.

И так знаю, что почувствую. Сама. Как только выйду на сцену и окажусь под прицелом софитов, сама пойму, есть ли Кай здесь.

Теперь его взгляд я ни с чем не спутаю. Когда он смотрел на меня, нависая сверху, я будто стала центром его мира. Я была всем, в чем нуждался, хотя и не готова была к этому.

— Ну иди. С богом.

Киваю музыканту, и с первыми аккордами выхожу на сцену.

Кая нет.

Я понимаю это в первую же секунду, когда выхожу на сцену перед пустым зрительным залом.

Отдаюсь музыке, и остальное больше не имеет значения. Сейчас я не просто танцую. Не репетирую. В эти несколько минут на сцене я словно пробуждаюсь ото сна и впервые живу на максимум. Каждая нота становится воздухом, без которого нет жизни. Каждое движение становится частью меня собой.

Но в наивысшей точке кульминации снова ощущаю этот укол совести — нет, не так! Вот здесь нужно было сделать иначе, а я не представляю как. Я просто калька и бесцветная тень, а не балерина. Мое место «у воды» (1), а не на авансцене.

Заканчиваю партию, замирая без движения, только капля пота сползает по виску. Дышу неглубоко, но часто. Даже такие немногочисленные зрители все равно аплодируют. Наверняка из жалости.